Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

114. Хломов Данила. Динамическая гештальт-терапия часть 2. Лекторий Гештальт в лицах. Одесса. 2012.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

114. Хломов Данила. Динамическая гештальт-терапия часть 2. Лекторий Гештальт в лицах. Одесса. 2012.

Соответственно, план у меня такой, что где-нибудь в 20 он хочет еще рассказать кое-что, ну, может, 25. А потом вопросы. Вот. Ну, конечно, рассказывать, по сути, всю гештальтерапию сложно, поэтому я какими-то фрагментиками успеваю сказать. Ну, например, один из таких фрагментиков — это мышление противоположностями. То есть, когда для меня, в общем, не важно, человек говорит, что он страшно боится чего-то или страшно этого хочет. То есть, в общем, и то, и другое — это одно и то же. Ну, как для терапевта, например, скажем, разница между виной и достижением никакой нет. Просто один человек что-то, что сделал, считает виной, а другой это защищает и достигает. Все это только точка зрения на событие, а само событие, оно как есть, так и есть. Ну и так далее. То есть, в этом смысле то, что касается противоположностей — это некая такая специфическая вещь. То есть, каждый раз, если, например, кто-то говорит о том, что он боится за кого-то из своих близких, да, вы понимаете, про что я говорю? Ну, я думаю про то, что там достаточно много какой-то нереализованной агрессии в виде вот в адрес этого человека. Они сейчас чего-то боятся. И, значит, видимо, отношения построены таким образом, что что-то не удается в них реализовывать. И тогда возникает вот этот страх такой. Другое дело, что есть отношения, в которых от природы что-то реализовывать не стоит. Ну, ничего страшного. Так и есть. Вот. Не слышно. А я попробую погромче. Ага, хорошо, попробую. Вот. Сама схема гештайтероперии, психодинамичная в таком варианте, она выглядит очень цинично. Потому что, соответственно, у нас есть процесс, как мы себе что-то объясняем, как на нас влияет общественная мораль, что мы кому-то должны и так далее, и так далее. И, соответственно, у нас есть часть действий, которые мы выполняем из невротических соображений. То есть такой невроз корректир. Вот. В то же время есть другая часть, где мы импульсивны, когда у нас есть энергия. И эта часть такая психотическая. И для того, чтобы быть нормальным человеком в соответствии с этой моделью, нужно просто, чтобы работало то одно, то другое. То есть, ну, временами невроз, временами я по правилам действую. Потом, когда находится какой-то момент, когда я могу реализовать что-то такое, какой-то импульс, ну, нормально реализовал его как-то. И полегче стало. То есть нормальный человек в этой модели это то невроз, то психоз, то невроз, то психоз. А, соответственно, невротика это тот, у которого все время невроз, невроз, невроз, а психоза вообще не дает никак проявить. А психотик, наоборот, тот, что не социализирует вот эту часть. То есть у нас есть процессы, которые выражаются функцией «ид». То есть вот эти вот импульсы, непонятные желания, непонятные драйвы. Если вы, ну, может быть напомню как раз, каким образом там было доказано существование бессознательного у Фрейда. То есть это, ну, он работал с гипнозом, да? И, соответственно, когда мы загипнотизируем человека, и, скажем, под гипнозом скажем ему следующее, что когда вот кончится сеанс, вы подойдете к окну и откроете его. Потом мы выводим человека из гипнотического состояния, подходит к окну и его открывает. А потом мы спрашиваем, а почему он это сделал? Все, что было во время гипноза, естественно, человек не помнит. И он рассказывает массу интересных историй, почему ему надо было это сделать. Потому что то, как мы себе объясняем вот эту невротическую часть, это всего-навсего атрибутивный стиль. То есть мы можем объяснить это одним способом, или другим, или третьим. Вот поскольку сегодня специализация была по философии гештанта, ну, в Древней Греции даже было направление людей, которые могли обосновать все, что угодно, софисты. Они занимались как форт-консультанты. Ну, я знаю, да, как угодно, как бы они обосновывали все, что угодно. Можно это обосновать, это обосновать. Обосновывается все. С другой стороны, то, что касается вот этой функции, и бессознательного, это некоторые драйвы, которые могут быть совершенно безумным способом реализованы, а могут быть социально. То есть если они вовремя подключаются социально, то есть единственная разница между сексуальным маньяком, ну, больным, и здоровым мужчиной, ну, в том, что один напрямую идет к своей цели, а другой там всякие цветочки, то есть все, и все, и все. А так что цель одна. То есть все, что дело в этом переключателе, чтобы он работал. Если он западает куда-то, возможно, чем будет, то тогда вращается все. И в этом смысле еще одна метафора такой, ну, как бы жизни человека и работы психотерапевта. Это следующее, что, ну, как бы я иду по тропинке, в одну сторону я сваливаюсь в какие-то объяснения, рационализации бесконечно, еще что-то, а в другие в отыгрывание, отреагирование такие вот эмоциональные, аффективные вещи. И вот чтобы мне уцелеть, то есть чтобы мне эффективно, это как по вершине холма нужно двигаться, и тогда мне не тяжело идти. А если я все время туда падаю, мне потом выбираться, я опять туда падаю, мне выбираться. Ну, и вот как психотерапевт я, соответственно, пытаюсь уследить те моменты, когда человек куда-то сваливается. Когда он уж слишком начинает это мудрствовать, так что вообще непонятно, вернется ли он к своему желанию или вообще никуда не вернется. И в этом смысле это такая стратегия, которая вполне работает. Ну, здесь же еще вот что важно тоже в отношении ранней гештальтерапии такой и как потом она стала развиваться. Потому что вначале идея была довольно простая, что если мы оставим человека в покое, то спустя какое-то время он займется тем, что ему интересно. То есть тем, что соответствует его потребности, соответствует его энергии, и начнет двигаться куда-то, куда интересно. А следующий шаг был какой? Обнаружилось, что люди после того, как они находят то, что им интересно, они как-то очень интересно обращаются со своим желанием. Они его прерывают разными способами. Ну, например, начинают что-то объяснять, аргументированно себе доказывать, что нет, вот это у меня все равно не получится, поэтому туда не надо двигаться. Либо строят наоборот какие-то такие воздушные замки и куда-то себя двигают в другую сторону. Ну, в общем, как-то прерывают свой контакт с желанием и контакт с реальностью, то есть тем, чтобы вот это вот желание как-то оно и в реальности было воплощено. И поэтому вот гештальтерапевтическая работа часто бывает связана с тем, чтобы восстановить некоторые связи между собой и реальным полем, своими возможностями. То есть это часто бывает довольно болезненно, потому что человек может построить такие воздушные замки, такие, ну, как это говорят, нарциссические фантазии, да, что, в общем, из них выходить это очень болезненно. То есть приходится тогда встречаться с тем, что некоторые вещи там жизнью точно не будут. С другой стороны, пока мы с этим не разберемся, у нас другие вещи не могут оказаться. Ну, вот пример одной из таких работ, которая сейчас на предыдущей группе, нет, две группы назад. Ну, я просто непрерывно в группах, поэтому у меня все путается в этом плане. Ну, вышла работать женщина, и что-то мы говорили про ее жизненные там интересы. Один интерес был связан с работой, а другой с тем, что вот вообще хочется замуж. Я говорю, окей, ну вот и для того, чтобы с работой там справиться, ну и что ты для этого делаешь? Ну, она говорит, вот она делает то-то, то-то, то-то. Ну, я говорю, хорошо, ладно. Ладно, тогда какие маленькие шаги ты делаешь в другом направлении тоже? Она говорит, ну как, я сижу и жду. Мне в детстве папа, говорит, читал сказки, в них, значит, принцесса сидела-сидела, а потом к ней принц приехал. Вот, и все отлично. Ну, понятно, что принцесса уже в возрасте. Да, в несколько дальших от подросткового возраста. Вот. Ну, вот, тем не менее, вот у человека, значит, Первая группа пограничные расстройства и третья группа нарциссические расстройства. Ну и вот соответственно в этой табличке там расписано отличие людей вот с такими-такими-такими расстройствами. И долгое время когда я вот эту табличку смотрел, а к этому времени у меня опыта было уже большой работой и клинической, и научной, и практической, вот, и что-то было не то, потому что понятное дело, что в каждой табличке я находил какие-то проявления, которые свойственны всем людям. И тогда-то мне пришло в голову следующее соображение, что вообще, ну если это перенести на человека, то каждый человек он такой, ну как змей горыныч, я себя мягко с тремя головами. Вот, и есть соответственно голова вот эта такая рациональная, логичная, думающая очень сильно, вот, рационализирующая, рассуждающая, это шизотоническая. Есть голова такая аффективная, эмоционально то печалящаяся, то радующаяся и так далее. И есть соответственно голова, которая скорее направлена на достижение определенного, на то, чтобы соответственно как-то манипулировать, как-то обращаться. Вот, ну просто есть люди, у которых одна из этих голов сильно больше развита, то есть так, что все время как бы лезет вперед. И поэтому мы все время видим человека, либо избыточно аффективным пограничным, да, либо соответственно рационализирующим, отстраненным, соответственно аутистическим таким шизотоником, либо постоянно чем-то, ну, стремящимся, достигающим, лезущим в конкуренцию. Вот, ну у каждого человека это есть при некоторых условиях, ну и тот, кто очень аффективен, полезет в конкуренцию, или начнет рационализировать и так далее. Просто вся штука в том, что они, ну, не сбалансированы часто между собой. И тогда моя задача как психотерапевта является вот их сбалансировать. То есть так, чтобы, как говорится, все они были в равной степени сыты. То есть с тем, чтобы у нас мы могли и безопасно там взять себе время, присмотреться, понять, где находишься. То есть вот обеспечение безопасности. И с тем, чтобы как-то обнаружить свое отношение к тому, о чем идет речь, вот к тому объекту, другому, человеку. То есть с тем, чтобы чувства и привязанность были как-то проявлены. И потом мы можем что-то с этим делать. Ну и чаще всего нарушения наступают у нас вот в этих зонах, в зонах перехода от того, что я обращен на себя. Ну потому что вот в примере работы вот с этой женщиной там основная мишень, что ли, работы, которая все время приходилась, это ее замыкание на себя. То, что называется ретрофлексией. То есть то, что она вместо того, чтобы говорить со мной, там с кем-то вдруг еще, все начинала сама с собой говорить. Принцессе, наверное, это так и надо. Во всяком случае, может быть, это был хороший такой выход из положения. Вот. И вот это вот первое, которое обеспечивает безопасность, конечно, оно связано с тем, что я достаточно внимательен к окружающим, но вообще больше всего сам на себе замкнут. Потому что другие люди для меня источники неприятности каких-то, сложности. Ну зачем мне это надо? Вот. В то время, когда я размышляю, да. Вторая, в своем пределе, это такая привязывающаяся, цепляющаяся, недостаточная. Ну, прилипчивая. То есть человека вот сильный такой головой пограничной, да, вот с этой вот с избыточной привязанностью, вы обнаружите тем, что вам от него отвязаться сложно. Может, это очень хороший человек, но вам нужно было бы уйти там и закончить что-то. Ну, полчаса назад. Никак не отвяжется. По телефону тоже начинаете звонить, трубку не положим. Ну, что такое? Я думаю, что в своей жизни вы часто сталкивались с людьми, у которых вот есть такая особенность, прилипчивость такая. Прилипнет, прям никак. Вот. Или, например, особенность, в которую проявляет человек третьего типа. Ну, он часто какие-то строит специальные планы, чтобы доказать, что он лучше, круче. Обязательно постарается проконкурировать с вами. Ну, то есть тоже понятно. Ну, это и хорошо, но в чем-то плохо. У меня нет времени, чтобы подробно описывать всю эту тему, но общая идея была следующая, что для меня это из диагностической сетки стало скорее системой из трех частей, которые нужно сбалансировать. Чтобы и то было, и то было, и то было у человека. И в этом смысле это тоже некоторые силы, которые должны между собой быть сбалансированы. На первом этапе это вот, соответственно, безопасность и риски. Риски, которые могут быть обоснованы для того, чтобы вообще обратиться к другому. На втором этапе это, соответственно, страх прерывания. То есть то, что вообще люди свободные, они могут уйти друг от друга. Но то, что очень часто проявляется такой любовной привязанности, например, у людей, когда люди говорят, ну, я без тебя жить не могу. Но вообще это не любовь, а это любовная зависимость. Ну, есть и по этой классификации. И она внесена, кстати, сейчас в реестр психических расстройств, соответственно, в МКБ-10. Пожалуйста. То есть если вы говорите, как будто я без тебя жить не могу, ну, правильно, вот так бесните. Откройте, почитайте лекарства. Нет там? Нет еще? Узко, да? Ну, хорошее узко. Я проверяла. Проверяла точно? То есть это не болезни? Нет. Это болезни. Это болезни. Это болезни. Это болезни. Любовная зависимость есть. Вот. Вот я и говорю про любовную зависимость. Просто любовь. Нет, и просто любовь полгода. Любовная зависимость, да. Вот. Ну, и третье. Это тоже, с одной стороны, возможность как-то поверить в себя и вот что-то предъявить, а с другой стороны, опасение полного краха того, что все разрушится. Ну, там же и негативная часть есть. Вот. И вот все это приходится как-то балансировать в работе. Приходят люди, часто у которых что одно нарушено, или другое, или третье. Вот. И вот эта вот работа по тому, чтобы понять, а как у человека что сбалансировано, как действует эти. Условно, три головы. Понятно, что это как бы метафора. Голова, слава Богу, одна. Потому что имидж пришлось бы вообще, не знаю, какой-то подход беспокоиться. Я больше про зубы беспокоюсь. Три комплекта зубов. А парикмахеры? А парикмахеры? А культисты? Вообще было бы проблемой. Может, у каждого голова хорошо две мыши, одна, но два хорошо. Да, вот как-то да. Но самое главное, что в любом случае, что стоит помнить, что у человека головы-то три, а убта одна. Да. Потом все это вот. День как-то, так сказать. Все, что эти три наградили. Ну, пожалуй, в основном, что я сказать хотел. Я сказал. И только еще раз подытожил, что, во-первых, по определению психодинамической психотерапии, гештальтерапия является психодинамической терапией. И второе, по идеологии, гештальтерапия – это психодинамическое направление, базирующееся на динамической психологии дескрипции. Третье, что, соответственно, психодинамические идеи являются до сих пор весьма продуктивными для того, чтобы хорошо, как и эффективно, строить разные модели работы гештальтерапии, разные предположения о том, как, чего у человека устроено. Вот третье, наверное, вот такие у меня подытоженные пункты. А теперь можно вопросом ответить. У меня вопрос. Чего, по-вашему, делают такого психоаналитики неправильно, в то время, когда, да, естественно, живут долго, а психоаналитики спиваются, стреляют в определенные дозы? Это было бы прекрасно, если бы это так было. Нет, это не потому, что я желаю психоаналитикам, просто на самом деле гештальтисты тоже не самые идеалы. Про вопрос тяжести. Чего такого вы тут могли в этом месте сказать? Для меня точно психоанализ не единственный. Там есть часть направлений, с которыми отношения очень близкие. И, например, Даниэль Штерн, то есть там много совместных разработок научных. Это одно из направлений психоаналитика и его группа, связанная с исследованием развития контакта. И в этом смысле в какой-то момент он обнаружил, что очень много чего наработано в соседнем направлении гештальтерапии по поводу контакта. И в этом смысле это близкое направление. Но с другой стороны, я часто встречал То, что она кому-то, этого человека слушает и ничего не говорит. Ну, конечно, да. Но и для остальных, конечно, говорят, что все, что относится к тому, что говорилось по поводу того, что человек с гастроэнтерологическим направлением, и все равно психоаналитик пытается, пытается, все равно как-то сильно разбирается в тех идеях, ну, той теории, которая у него заключается, и идеях, которым он на данный момент, возможно, как бы действительно действует. И в этом отношении, ну, конечно, это заряжает это пространство своим присутствием, и в этом смысле даже, чтобы как-то не рассказала этот механизм коллективности, сделать терапевта более активным участником диалога. В то время как психоанализ, ну, если канонами говорю по поводу того, что это интерпретация, какая-то идея, что за нее можно спрятаться, как большая защита, и это во многом было не за защитой, а орудием просто самого психоаналитика, который был для него сдержанным в свои последствия. Вы просто не делали этого, да? Ну, я уже как бы это делаю, но да, я уже просто не делаю. Наверное, мы делали, хотя вот в том варианте, который был в начале гештальтерапии, там, наверное, собственно, за расизмом был меньше, а больше был дзен-буддизм. То есть много народу было именно в этом направлении. Мне кажется, что дзен-буддизм уже избыточен даже. Там было слишком сложно. У меня такой вопрос про как вы вообще относитесь к эклектизму? К эклектизму, да? Применение больше разных разных подходов, методик? В общем, на самом деле, я к нему отношусь вполне спокойно, потому что на уровне техники гештальтерапию не различить. То есть, с одной стороны, из гештальтерапии техники в разные мигрировали другие направления, с другой стороны, наоборот, были приняты разные техники. Здесь, наверное, важно для гештальт-подхода, ну, не то, что именно человек делает, а как он объясняет, зачем бы это понадобилось. То есть, если он считает этот способ единственным таким правильным, вот это, наверное, не очень гештальт-технически. А если это один из способов, ну, почему бы и нет? Ну, а почему нет? То есть, в общем, то, что касается гештальт-подхода, для меня как раз несовместимости по техникам нет. То есть, бога ради, если вы считаете, что действительно нужно по какой-то причине встречаться 5 дней в неделю с клиентом, укладывать его на кушетку и, соответственно, слушать свободной ассоциацией, ну, просто объясните, почему это нужно, и делайте, нет запрета. Если вы считаете, что нужно применить гипноз, ну, тоже, ну, объясните, почему, в какой стати, ну, может быть, и нужно, правда, единственное это вариант. То есть, скорее гештальт для меня это некоторая такая объяснительная система, вот, методология, да. То есть, не техника, не техническая часть, а вот такая... Не наука, а искусство. А это тоже есть, это тоже есть, и это большая сложность, потому что это пересечение еще плюс правды и искусства. И в этом смысле, как сказать, ну, как там, импрессионизм возможен в самых разных направлениях, там, ну, не знаю, в живописи, в музыке, в скульптуре, вообще вот в разных. Вот, и... То есть, на уровне техники это не различить, а вот на уровне духа какого-то, то есть, что именно передается, ну, вот если обращаться к формам. Поэтому, как искусство, да, это есть, это есть такое. А еще вторая особенность искусства, это то, что искусство, оно невозможно неавторским. То есть, невозможно усредненной гештальтерапией. Все равно это вот гештальтерапия вот данного терапевта. И в этом смысле люди, которые ходят к этому человеку, имеют определенные какие-то род характеристики. То есть, можно там заметить и знать, что это вот. Ну, как, как вот эта там картина кисти того-то. Ну, да. Чего ж. Да. У меня такой вопрос, как вы вообще относитесь к эффективному работе? К эклипсивному, да? Нет, ну это можно более эффективно. Применение не больше не разных разных. Подходов в методике? Я, в общем, на самом деле к этому отношусь вполне спокойно. Потому что на уровне техники гештальтерапию, ну, не различить. То есть, с одной стороны, из гештальтерапии техники в разные мигрировали другие направления. Ну, с другой стороны, наоборот, были приняты разные техники. Вот. И здесь, наверное, важен для гештальтподхода, ну, не то, что именно человек делает, а способ, как он объясняет, зачем бы это понадобилось. То есть, если он считает этот способ единственным таким правильным, вот это, наверное, не очень гештальтизм. А если это один из способов, ну, почему бы и нет, да? Ну, а почему нет? То есть, в общем, то, что касается гештальтподхода, для меня как раз несовместимости по техникам нет. То есть, бога ради, если вы считаете, что действительно нужно по какой-то причине встречаться пять дней в неделю с клиентом, укладывать его на кушетку и, соответственно, слушать свободной ассоциацией, ну, просто объясните, почему это нужно, и делайте, мне запрета. Вот. Если вы считаете, что нужно применить гипноз, ну, тоже, ну, объясните, почему, в какой стати, ну, может быть, и нужно, правда, единственное это вариант. То есть, скорее, гештальт для меня это некоторая такая объяснительная система, вот, методология, да. То есть, не техника, не техническая часть, а вот такая... Не наука, а искусство. А это тоже есть, это тоже есть, и это большая сложность, потому что это пересечение еще плюс правды и искусства. Вот. И в этом смысле, как сказать, ну, как там, импрессионизм возможен в самых разных направлениях. Ну, не знаю, в живописи, в музыке, в скульптуре, вообще вот в разных. Вот. И... То есть, на уровне техники это не различить, а вот на уровне духа какого-то, то есть, что именно передается, ну, вот если обращаться к формам. Поэтому, как искусство, да, это есть. Это есть такое. А еще вторая особенность искусства, это то, что искусство, оно невозможно неавторским. То есть, невозможно усредненной гештальтерапией. Все равно это вот гештальтерапия вот данного терапевта. И в этом смысле люди, которые ходят к этому человеку, имеют определенные какие-то род характеристики. То есть, можно там заметить, узнать, что это вот. Ну, как, как вот эта там картина кисти того-то. Ну, да. Чего ж. Да. У меня такой вопрос, как вообще относительно эффективного работы? К эклипсивному, да? Нет, ну это можно более эффективно. Применение не больше не разных разных. Подходов в методике? Я, в общем, на самом деле к этому отношусь вполне спокойно. Потому что на уровне техники гештальтерапию, ну, не различить. То есть, с одной стороны, из гештальтерапии техники в разные мигрировали другие направления. Ну, с другой стороны, наоборот, были приняты разные техники. Вот. И здесь, наверное, важен для гештальтподхода, ну, не то, что именно человек делает, а способ, как он объясняет, зачем бы это понадобилось. То есть, если он считает этот способ единственным таким правильным, вот это, наверное, не очень гештальтизм. А если это один из способов, ну, почему бы и нет, да? Ну, а почему нет? То есть, в общем, то, что касается гештальтподхода, для меня как раз несовместимости по техникам нет. То есть, бога ради, если вы считаете, что действительно нужно по какой-то причине встречаться пять дней в неделю с клиентом, укладывать его на кушетку и, соответственно, слушать свободной ассоциацией, ну, просто объясните, почему это нужно, и делайте, мне запрета. Вот. Если вы считаете, что нужно применить гипноз, ну, тоже, ну, объясните, почему, в какой стати, ну, может быть, и нужно, правда, единственное это вариант. То есть, скорее, гештальт для меня это некоторая такая объяснительная система, вот, методология, да. То есть, не техника И у нас очень часто работает цензура, когда мы каких-то вообще каких-то важных факторов члена не замечаем. То есть... А можно просто вопрос? Да, пожалуйста. Вам кажется, это сомнение. А что такое, на ваш взгляд, пессимизм и оптимизм? И какого это в будущем играет состояние человека? И это же как бы сверххандлером может быть? В жизни потом может быть. Мы так пошли. Ну тут шутка сразу какая-то всплыла про то, что после нападения группы агрессивно настроенных молодых людей оптимист Иванов остался наполовину жив. На половину жив. Вот. То есть, ну да. Ну какая-то, вот если по этим частям, то каждый из них может быть и оптимистической, и пессимистической. Вот. Если брать, соответственно, разделение на невроз или вот функцию персоналити, или суперэго, ну неважно, это все более или менее описание одного и того же, то тоже получается, что оптимизм и пессимизм это какое-то деление такое параллельное. То есть и там может быть вполне такие, как сказать, как это называется, ну может быть какие-то радужные там человек себе придумывает перспективы или наоборот. Но пожалуй вот в этом есть один фактор такой только важный. То есть есть ситуации, в которых оптимизма, наверное, очень сложно. Или есть вот расстройства, скажем, такие личностные, при которых оптимизм довольно сложно обеспечить. Это если очень мало энергии просто. То есть если мы берем, например, ну такую достаточно уже тяжелую степень личностного расстройства шизоидного спектра, да, то там у нас из основных показателей это является то, что ничего не доставляет удовольствия, ничего не доставляет радости. И тут уж конечно... Это уже даже не песня. Это уже не песня. Да. Вот. Пожалуй так. Что, пожалуй, еще важно? Ну, наверное, я несколько слов все-таки еще скажу каких. Но я только и назову, потому что это из другой темы. Но мне просто, поскольку я снимаюсь другой темой, я думаю, что я вам тоже про это скажу несколько слов. Просто к вопросу о пессимизме тоже, а пессимизме. Потому что есть тоже другие категории. Ну и, например, такая другая категория это индивидуализм и коллективизм. И вот если гештальт-подход вначале был очень сильно индивидуалистичен, ну, естественно, потому что психоанализ индивидуалистичен, то есть там рассматривается каждый человек отдельно, потом был бунт против этого, был в сторону некоторого коллективизма. И, соответственно, то, что у Юнга, то, что у Фрома и так далее. То есть все это были вещи, которые как-то включали индивида, скорее, в такое коллективное движение. Но мне кажется, что сейчас опять время индивидуализма. Потому что на самом деле та ситуация, в которой мы движемся, ну, для себя я это назвал состояние как сетевой индивидуализм. То есть когда действительно вот эта метафора сети, интернет, она все больше и больше как-то меняет общество. А в сети неважно, быть либо очень слабым, либо очень сильным, это все равно плохо. То есть важно, чтобы ты мог говорить с другими людьми на нормальном языке. И в этом смысле, ну, вот, например, вчера тоже была супервизия по поводу, ну, так как обсуждение скорее, не супервизия, а скорее обсуждение работы с одним из клиентов, которые, ну, как, ну, ребенок, сын какого-то, ну, олигарха. По этому поводу нормальная коммуникация для него перекрыта абсолютно. Потому что она опосредована там кучей людей, еще что-то, еще что-то. То есть на самом деле, как бы, человек оказывается в силу наоборот, казалось бы, обалденных возможностей, великолепных обстоятельств, совершенно изолирован от нормальной жизни. То есть это то, что в свое время были даже старые фильмы, да, такие на эту тему. Римские каникулы, там, у Мартына, в Римсе, в Уитске, да. Вот эта включенность в социальную сеть, она важнее. Но включиться все равно в социальную сеть я могу только как индивидуальная единица. То есть только будучи распознанным, то есть обозначая себя свои интересы и так далее. Мне кажется, что это некая такая перспектива развития вообще в принципе людей. И тогда, соответственно, и психотерапевты приобретают очень важное значение. Потому что это поддержка вот этой самой индивидуализации, которую достаточно трудно поддержать. То есть можно достаточно легко потерять, слившись с каким-либо социальным движением, с каким-нибудь рейтингом, с какими-то общими идеями и так далее, слившись. И вот из этих вещей надо вытаскивать. Да еще в передачку точно так же модифицируются и истории, связанные с такой, ну с семейной жизнью людей, с парой. Потому что уже нет необходимости, нет нужды быть друг с другом. То есть если раньше эта нужда была, то теперь сам себя полностью обеспечиваешь. Зачем? И тогда с другим имеет смысл находиться только до тех пор, пока это доставляет удовольствие. Перестал доставлять удовольствие, ну и ладно. Соскучился, да ладно, встретимся. И масса людей живет именно таким способом сейчас. То есть не знаю, боюсь, что вернуть всю эту ситуацию к такой вынужденности, когда люди так друг от друга зависят, уже совершенно невозможно. Поэтому одна из таких идей, которая сейчас для меня достаточно важна, это вот такой сетевой индивидуализм. И роль всех терапевтов как некоего узла, некоего сервера, через который тоже осуществляется вполне реальная коммуникация разных вот этих самых индивидуальных сущностей. Загрузило вас извините. Можно вопрос? Да, пожалуйста. Я хочу сказать, что Франклин чувствует, что он за мной действует. Я правильно вас поняла? Да. Значит ли это, что люди, занимающиеся физическими упражнениями, имеющие много действий, стоят менее чувствительными? Значит ли это, что если я на данный момент меньше работаю, чем месяц назад, я стала более чувствительной? Я думаю, что такой прямой зависимости нет. Потому что хотя общая тенденция в эту сторону есть. То есть действительно, если есть больше возможностей для физической разрядки, то, как правило, какой-то накал страстей точно поменьше. И в этом смысле люди, которые действительно так, ну, физической нагрузке уделяют внимание, ну, в общем, правда, легче переносит напряжение. То есть оно просто меньше несколько эмоциональное напряжение за счет разрядки. Это правда. Общая тенденция есть, но так однозначно сказать нельзя. Потому что у нас же есть, как бы, если обращаться к идее Фридса Перуса, там две энергии. То есть одна энергия — это такая биологическая агрессия, которую мы так, ну, можем разрешить, потому что она конечна. А другая — это ангелитационная. Ну, то есть если я чего-то боюсь сильно, то меня трудно остановить. То есть тогда я начинаю бороться до истощения, до гибели там. Вот. То есть вот это вот страх уничтожения и вот эта ангелитационная агрессия — это вот очень важная идея. Вот. Ну, наверное, спасибо вам.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию