117. Спаньоло Лобб. Гештальт-терапия личностных нарушений. Часть 3.

Я слышала о твоей работе очень много хороших отзывов, и мне было просто очень интересно. Я вижу тебя в первый раз. Ты смелая. Я любопытная. Я хочу работать с телом. У меня есть некоторые вещи в том, как я себя ощущаю, которые мне не нравятся. Это такая сутулость. Моя спина немного сгибается, и это идет из детства.

Из твоего детства? Да. Я помню, как еще в детстве все время была такой. Помню, когда я была ребенком, меня били по спине и говорили: будь прямой. Прямой? Упрямой. Упрямой? Да. Нет, я так не думала. Но я не думала так. Нет? А что ты думала? Я просто честная. Я думаю, что была просто честная.

Честная? Я не знаю, это слово пришло сейчас, а в детстве я так не думала. Я не думала такими словами, когда была ребенком, но это слово пришло мне сейчас. Может быть, потому что ты знала, что это не вопрос упрямства? Да.

Сколько тебе лет? Сорок семь. А почему ты сейчас хочешь распрямить свою спину? Мне неприятно так ходить. Это вредит моему дыханию. Попробуй распрямиться. Еще больше. Больше уже как-то... Больше тебе не нужно. Как ты сейчас чувствуешь свое тело? Как будто у меня больше груди и плеч. Наслаждайся. Мне сейчас спокойно с тобой. Я чувствую себя спокойно с тобой. Я знаю. В своем уме я даю тебе очень серьезные разрешения. Ты можешь радоваться своему дыханию, своему телу, своим отношениям.

Я не понимаю, но мне сейчас почему-то хочется плакать. Я чувствую, как что-то тает. Вот эти твои слова важны: я хочу, чтобы ты могла радоваться. Эти слова, что я могу радоваться, очень важны для меня. Дыши.

Я сейчас подумала, что моя мама не принимала мою радость. Я помню, что моя мама не принимала моих радостей. Она останавливала меня, потому что я была очень игривой и позволяла многому выходить наружу. Я знала, что она любила меня, но в этот момент она меня останавливала. Ты очень любила ее. Я даже не знаю. Я знаю, что люблю ее сейчас. Но когда я была ребенком, я даже не знала. Ты очень любила ее. Я даже не знаю сейчас. Я знаю, что люблю ее сейчас. Я знала, что люблю своего отца, потому что могла дотянуться до него и потрогать его. Но моя мама была недоступна.

Ты остановила себя в выражении радости. Так ты любила ее. Наверное. Ребенок может принести много жертв. Мне это не нравится. Если тебе это не нравится, используй свое сопротивление. Используй свое сопротивление, свое упрямство. Сейчас нет необходимости приносить себя в жертву. Да. Теперь я могу просто любить ее. И себя тоже. Это всегда было сложно. У меня всегда было такое чувство, что я люблю ее. Это сложно, потому что я сама чувствую, что мне нужна любовь. Мне нужно, чтобы меня любили. Не я, которая любит себя, а кто-то другой, кто любит меня.

Как ты себя чувствуешь здесь? Хорошо. Гораздо свободнее. У меня сейчас напряжение здесь, в этих местах. Я чувствую много нежности в этой части твоего тела. Как будто она там хранится. Много вещей. И это твои вещи. Это правда. У тебя здесь есть секреты. Я даже не знаю. Я имею в виду, что это интересные вещи. Как драгоценности. Как сокровища. Я знаю, что могу любить сильно, это не секрет. Но ты хранишь это там, и оно хорошо защищено. Так что это сокровища. Я знаю, я пират. Какие-то мешочки, как у пиратов, которые хранят там, закрытые и закрытые. И там много бриллиантов. Так что ты пират. Да.

Я так не рассуждаю. В любом случае есть чувство. И есть движение, которое было ретрофлексировано. Для меня переживание, опыт — это все в целом. Да, здесь есть культурные аспекты. И я также не очень много использую контакт, прикосновение, телесное касание. Не в такой ситуации, а там, где я занимаюсь реальной терапией с клиентами, с обычными клиентами, можно так сказать. Я практически никогда не использую прикосновения. Так что я согласна с Harm. Я согласна, что мне не так просто обниматься и прикасаться.

Здесь все по-другому, потому что и контекст другой. Потому что здесь у нас есть безопасное окружение. И вы все эксперты, все психотерапевты. И я знаю, что если вы захотите, вы можете приблизиться ко мне даже телесно. Это также и культурный вопрос. Когда я еду преподавать в школу Harm, в Амстердам, атмосфера там очень холодная. Я не могу там быть сицилийкой. Но когда Harm приезжает на Сицилию, он очень много со всеми обнимается.

Агрессия в понимании гештальтерапии заключается в необходимости разрушить какой-то паттерн. И, конечно, в том, что происходило, была агрессия. Во-первых, агрессия была в том, чтобы рискнуть обнять. И, конечно, ребенок, который обнимает или виснет на родителе, имеет агрессию, чтобы достичь родителя. Я бы так не сказала, потому что, когда ты так говоришь, кажется, что контакт — это дело одного человека. Энергия поддерживает приближение, выход на границу контакта. Но с другой стороны, окружение как постоянный контакт поддерживает или не поддерживает это движение. Поэтому это всегда танец между одним и другим. Если у тебя нет энергии для того, чтобы завершить контакт, это не только твоя вина.