Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

124. Валамин Андрей. Юшковский Владимир. Мифы гештальт-терапии. Интенсив Одиссея гештальта. Каролино-Бугаз. 2016.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

124. Валамин Андрей. Юшковский Владимир. Мифы гештальт-терапии. Интенсив Одиссея гештальта. Каролино-Бугаз. 2016.

Вероятно, мы не будем оригинальны с Володей. Нам кажется, что, конечно, основной такой клиентский миф – это некий такой миф о волшебном изменении, чудодейственном изменении. Что вот неким образом что-то такое произойдет, и будет мне счастье. И совершенно не стоит думать, что, так сказать, мы здесь в таком продвинутом типа пространстве, на интенсиве, что многие в программах, на первых ступенях. Ну и здесь, так сказать, такой миф нам чужд. Ничего подобного. Потому что вот приходится слышать, что очень часто клиенты, они действительно настроены на ожидание каких-то быстрых очень изменений. Ну откуда вот это желание быстрых изменений, что вот действительно там уже через две-три встречи, значит, обязательно что-то произойдет. Да, и как-то особо забавно слышать в группах, когда ходишь по ним, что вот накапливалась какая-то проблема, поднимались какие-то вопросы, которые не решались там годами, десятилетиями. Есть какая-то установка, есть какое-то видение, что именно за эти прекрасные 9 дней с этим прекрасным терапевтом или в этой прекрасной новой группе можно будет разрулить все эти комбины, все эти вопросы. И ожиданий очень много, очень много фантазий на этот счет. А потом оказывается очень много расстройства всякого рода, в том числе и кишечного, когда все это не случается. Да, я вот думал, с чем связан этот миф? Ну с тем, что в общем клиент всегда будет склонен видеть терапевта в одной из четырех ипостасей, ну таких предполагаемых. Что он будет проецировать, какие роли он будет проецировать на терапевта? Ну, целителя, волшебника, мага, священника в каком-то смысле, ну и родителя, отца или мать, если это терапевт женского рода. И в общем, если так подумать, то все четыре этих ипостасей, они наделены чем-то таким, правда, в восприятии человека особенным, волшебным, специальным. Поэтому я думаю, что миф о волшебном изменении, он такой прямо имплицитно всегда присутствующий. И мне кажется, что именно поэтому вот раз за разом приходится сталкиваться с каким-то таким убеждением клиентов, вот приходят клиенты, к тебе, наверное, тоже, и у них есть определенное такое представление, что терапевт лучше знает меня, чем я сам. Вот он обязательно лучше меня видит, он видит меня насквозь прямо каким-то образом. Есть ощущение, что по каким-то причинам, ну якобы этот человек, который, да, правда наделен каким-то опытом, знаниями, многими образованиями и прочим, он почему-то знает то, что со мной происходит гораздо лучше, гораздо тоньше, он точно может как-то высветить или один раз взглянув, или два раза поговорив, он может точно определить, что со мной происходит. И так хочется этих изменений, так хочется какого-то улучшения, продвижения, осознанности. Но это, к сожалению, не так просто происходит. Почему? Потому что, ну скорее всего, эти вопросы, которые у вас возникают, они, в общем-то, наверняка есть и ответы на эти вопросы у вас. Другое дело, что в силу какой-то заряженности, в силу каких-то, может быть, аффективных реакций, в силу, может быть, непереживаемости тех или иных чувств, очень сложно заглянуть как-то, ну со стороны на себя, посмотреть сверху, снизу, сбоку, посмотреть на какие-то ресурсы этой ситуации и прочего. И терапевт, похоже, на мой взгляд, это тот человек, который может быть в это самое время не так заряжен ситуацией, людьми, потерями, не знаю, всякими разными штуками, которые с нами происходят. И он, на мой взгляд, как раз тот человек, благодаря которому можно как-то посмотреть на ситуацию, на себя, на то, что происходит, но как-то по-другому немножко. Но точно не волшебник. Да, но что-то подумал, что в этом смысле, в связи с этим таким мифом, что терапевт лучше знает меня, чем я сам, происходят какие-то такие досадные диссонансы, особенно у начинающих терапевтов. Потому что вот начинающий терапевт, например, встречается с таким, ну, как мы любим говорить, диким клиентом, хотя это самый такой реальный клиент и есть, в общем, настоящий. Потому что, значит, гештальтерапевт так и норовит прям сразу послушать, что человек ему расскажет о себе. А человек, пришедший к терапевту, ждет, что терапевт ему расскажет о нем. И вот такое несходство. Этот миф точно есть. Да, этот миф точно есть. Следующий какой-то миф, мне кажется, из такого клиентского поля. Мне думается, что очень важный для понимания вообще сути гештальтерапии. Потому что гештальтерапия именно с этим мифом все время тоже так имплицитно, фоново работает. Это миф, связанный с универсальностью человеческих переживаний. Ну, что вот, например, если я прихожу к тебе как к терапевту и говорю, что у меня тревога, то, ну, я, конечно, так упрощаю ситуацию, то, в общем, я тебе вроде бы все сказал, потому что, ну, тревога, она как бы у всех одинаковая. Ну, вот это как-то в медицине воспринимаемо и очень так примитивно и упрощенно, что если есть некий там симптом или синдром, да, то есть некая схемотерапия. И, в общем, что от чего, что надо принимать в каком случае или не применять. И тогда, если я приношу тебе свое переживание, то ты же знаешь, что с этим делать, потому что, в общем, переживания у всех людей одинаковые. Вот это вот миф об универсальности человеческих переживаний. Гештальтерапия – это прежде всего терапия феноменологическая. А что это значит в переводе на простой человеческий язык? Что, в общем, каждый человек совершенно своим образом, своим способом, своим уникальным способом проживает жизнь, проживает все ситуации, проживает свои чувства. И то, как я переживаю тревогу, совершенно, ну, будет не совпадать с тем, как ты ее переживаешь или как кто-то другой. И поэтому очень важно понимать, что, в общем, есть некое, правда, универсальное переживание, которое характерно для всех людей на уровне языка, обозначения, но нет универсальности этих переживаний. То есть каждый переживает то, что он описывает по-своему. Вот это очень такой важный аспект. И поэтому гештальтерапевт все время интересуется вот этим знаменитым вопросом «как?», «как именно ты это проживаешь?». Ну и, в общем, там, правда, примеры могут быть совершенно анекдотические. Я очень хорошо помню там давний-давний пример из много лет назад, когда я только начинал заниматься терапией, когда женщина, одна из первых клиентов, пришла и говорит, вот, соответственно, от меня муж ушел. Ну и я сразу, соответственно, скорбное лицо и сделал, и говорю, сочувствую. Она так удивилась на меня, посмотрела, говорит, да вы что, это же радость большая, наконец-то. Вот это вот про то, что… Да, мне кажется, здесь еще как-то интересно встречаются две парадигмы. Парадигма врачебная, докторская парадигма, когда ко мне приходит клиент, и я, выслушав его, сразу должен как-то определить диагноз, назначить какое-то лечение, и человек, собственно, и приходит за тем, чтобы получить это лечение, да, как-то освободиться от своей проблемы или болезни и уйти. И абсолютно другая парадигма, на мой взгляд, психотерапевтическая, когда я не знаю, что надо этому человеку, когда у меня нет этого готового для него какого-то, ну, условно говоря, диагноза, когда я не знаю, что может быть, и поэтому нам надо еще, возможно, не раз встретиться, чтобы понять, что конкретно, в каком месте приостановилось, почему человек дальше не может как-то шагать, что с ним происходит прямо сейчас, что в данный момент его жизни он попал в такую вот ситуацию. Да. Следующий, возможно, миф – это… Он распространен, правда, у людей. Это миф о знании как агенте изменений. Ну, вообще, вот на самом деле психоаналитическая парадигма с этого стартовала, что важно знать. Вот если я что-то вот знаю, если я что-то понимаю, то будет мне счастье. Вот. В гештальтерапии на место знания встает осознавание прежде всего, и вводится очень важный конструкт опыта как агента изменений, потому что гештальтерапия – это терапия опытная от слова «опыт». Мы в непосредственном опыте развиваемся, растем, находим решения, нащупываем что-то. Мы у химик совершённый. Надо достаточно хорошую мать, иначе как развиваться-то ребеночек будет? Но и тем не менее, все равно вот это вот зашито у нас очень часто, стремление к совершенству бесконечно. Вплоть до того, что клиент порой бедный мается, он вот правильный клиент или какой-то неправильный? И порой, значит, вот сочувствует терапевту, говорит, тяжело вам, наверное, со мной, да? А у вас вообще есть такие же вот придурочные, как и я? Есть такие же тяжелые? Или, наверное, я самый такой фиговый? Вот и правда, порой-то создается какая-то ситуация, в которой клиент чувствует необходимость быть каким-то. Вообще, кстати, там просто уж отвлекаясь в сторону, там коллегам, терапевтам, ну мне кажется, знаешь, Володь, не знаю, что ты скажешь, мне кажется, что одна из таких чрезвычайно ценных компетенций терапевта – это создать атмосферу, в которой клиент чувствует себя свободным быть любым вообще. У него нет каких-то задач, у терапевта нет к нему определенных ожиданий, у терапевта скорее такая даоская любовь по маслу. Это вот когда мне интересно, что ты и что будет дальше с тобой. Но нет у меня на тебя планов специально, что вот если ты там не продвинешься, так я хреновый терапевт, ну и соответственно злюсь на тебя, потому что ты не подтвердил моего величия. Ну да, я в этом ключе думаю, что первое, чем должен, наверное, обладать терапевт на самом деле – это какая-то эмпатия к клиенту, независимо от того, что рядом с ним происходит, или кто рядом с ним прямо сейчас. Я, может быть, как-то очень раздражен, мне не очень нравится цвет или не очень нравится запах, но тем не менее, явно что-то в этом человеке есть, что меня может увлечь, что меня может заинтересовать. И вот сделать это усилие для того, чтобы обнаружить это что-то, что меня как-то впечатляет, что меня удивляет, что меня располагает к этому человеку, это, похоже, главное усилие, которое иногда мы тоже проскакиваем, будучи терапевтами. Да, ну или тоже вот еще из этого разряда нарциссических мифов, миф о самодостаточности, что вот задачка нашего такого развития быть самодостаточными. Вот я когда думаю над этим термином, меня охватывает тоска. Вот не дай мне Бог быть самодостаточным, потому что что это значит? Это значит, что мне нафиг никто не нужен. То есть я одинокий, абсолютно заброшенный человек. Но счастливый. Ну якобы. Якобы. Да, вот не знаю. Ну потому что, в общем, мне кажется, человек по своей сути, существо такое контактное, ну социальное существо, и в этом смысле нам нужен другой, чтобы чувствовать себя человеком. Невозможна любовь без другого. Невозможно какие-то, правда, переживания, реальные эмоции, контактные человеческие без другого. Поэтому вот не знаю, мне кажется, что порой мы перегибаем какую-то палку с таким яростным отстаиванием границ. Тоже забывая, что граница это ведь не только та невидимая линия, которая мою территорию защищает, но это еще и то место, где я могу встретиться. Потому что встреча, возможно, только на границе. Вот, не знаю. Или, например, очень часто вот это педалирование, что манипуляция. Ух, мной манипулируют. Типа меня используют. Не знаю. Вот опять-таки я бы очень хотел быть использованным в своей жизни. Я не хочу помереть неиспользованным. Поэтому не знаю, что за доблесть такая остаться нестрелянным патроном. Вот я совсем не использован. Что от меня проку-то, если меня никто не использовал? Не знаю. Поэтому хорошо быть использованным так, как в общем подходит нам контакт. Да, да. Надо подходить, нет. Так как меня устраивает то, на что я готов. Ну, к чему я как-то не знаю. Нормально, наверное, отношусь. Когда меня, правда, попользовали, выбросили, там многие вытерли. Мне этого не хочется. А вот быть как-то важным, ценным, нужным, это, наверное, важно. Терапевт. Да. Давай, давай переходить. Вот. Мы тоже думали с Володи, вот какие терапевтические мифы могут быть. Ну, вот миф терапевтов, например. Профессия такая непростая, тревоги же много. Вот как я, кто я как терапевт, какие-то вопросы странные. Ну, например, тоже действительно, вот гештальтерапевт или не гештальтерапевт. Вот смогу ли я быть гештальтерапевтом? Ёлки-палки. Я в последние годы думаю, что вообще гештальтерапевт это любой, кто считает себя гештальтерапевтом. Ну, кто ж ему может запретить-то себя считать? Вот. Другое дело, да. Ну, поэтому совершенно правильно, если я ничего не путаю. Вот с Данилой как-то разговаривали в Нью-Йоркском институте гештальтерапии. Не дают сертификатов. Ну, потому что на вопрос, а как же понять-то я гештальтерапевт или нет? Ну, так ты сам скажи. Ты гештальтерапевт или нет? Другое дело, что я могу считать себя гештальтерапевтом. Но просто ко мне клиенты не приходят. Вот. И сообщество не признает. Поэтому я там неагредитован, не сертифицирован. Это другая номинация очень важная. Отдельный гештальтерапевт. Да. А по поводу гештальтерапевта, ну, это то же самое. Вот, например, вот у тебя велосипедист или нет? Да бога ради. Если я залез на велосипед и кривулями еду, велосипедист, конечно. А кто же я еще-то? Ну, просто есть люди, которые в Тур-де-Франс, а есть вот я, который вот залез. Да, но я же велосипедист. Вот. Поэтому гештальтерапевт это точно не должность. И точно не статус, а это скорее деятельность. Вот. Ну и поэтому мифы терапевтов. Ну, не знаю. Вот помнишь, обсуждали вчера. Мне кажется, очень важный такой, может быть, базовый миф, что лечит метод. И все тут. Что вот, по сути дела, целителен метод. Поэтому для того, чтобы быть хорошим терапевтом, надо совершенствоваться и осваивать метод. То есть я знаю философию, я знаю методологию, я знаю каких-то экспериментов, я знаю каких-то опытов, которые у меня есть. Я вполне уже могу в это работать. Мне не обязательно встречаться с этим человеком. Мне не обязательно как-то видеть перед собой другого. Мне не обязательно выстраивать с ним отношения. Я вполне владею методом. И якобы этого достаточно. На мой взгляд, это такая абсолютно провальная стратегия. Почему? Потому что в этом случае можно быть, наверное, кустарем. В этом случае, возможно, как-то и можно помогать. Но вот того главного принципа гиштальтерапии, когда мы в контакте, когда мы друг друга видим, когда мы друг друга чувствуем, и когда именно в этом нашем контакте рождается что-то, что от чего становится тебе почему-то лучше и легче, и мне, собственно, не хуже, а как-то тоже приятней. Наверное, это гораздо более важная часть, нежели просто методология. Или какие-то наборы упражнений или знаний, которые у нас есть. Да, но потом, когда это становится опасно для человека, для клиента, потому что если я целиком опираюсь именно на технологическую часть, на метод, то я взращиваю в себе нечувствительность к человеку. Тогда я точно буду слеп и глух. И я пропущу очень важные вещи. Поэтому, конечно же, работает человек, работает терапевт как реализатор метода. И в этом смысле, это я помню, когда начинал знакомиться с гиштальтерапией, мне поначалу первое время какое-то, правда, оказалось это, вот то, что я сейчас скажу, мне казалось таким, ну, фарисейством, что ли, что это лукавство. Когда говорили, что вообще-то в гиштальтерапии нет, ну, каких-то техник. Нету. Я спрашиваю, что вы имеете в виду? А они говорят, ты понимаешь, аппарат-то большой технический, но это всегда возникает как вторичное явление. Ну, что это приходит непосредственно в контакт. Я злился ужасно. Мне казалось, что это, конечно, большое лукавство. А позже, в общем, убедился, что гиштальтерапия – это ну никак не набор техник, ну никак Вы сразу видите и понимаете. И это тоже важно. Клиентам не важно. Если мне надо подумать, это уже говорит о том, что вы правда как-то увлечены этим самым терапевтным клиентом. Ну да, вот это как раз продолжение этой истории, потому что когда я так мыкался, а потом заведующая, добрая душа, я ее до сих пор помню, она говорит, Андрюш, ну что ты маешься? Если ты человек, то скажешь открыто, что ты не понимаешь, что с ней. Что ты не знаешь. Поэтому тебе надо подумать. Просоветоваться с коллегами, поразмышлять. Поверь, твой авторитет, уважение к тебе, симпатия к тебе вырастут многократно. Я проверил сразу и убедился. Ну потому что в общем действительно очень часто, особенно у начинающих терапевтов, есть какая-то иллюзия, такой миф, что терапевтическая позиция, это прежде всего чего? Вот какая-то устойчивость в плане компетентности. Да нет, это устойчивость в плане того, что я остаюсь с клиентом. Терапевт прежде всего не тот человек, который все знает и нигде тут он не трогнет, а тот человек, который даже когда теряется и говорит, не понимаю, подожди, надо подумать, он остается с клиентом, он не свалит, он надежен, он не пропадает. Терапевт не пропадет. Он будет продолжать думать обо мне. Вот это для клиента самое ценное, согласитесь. Ну как-то по-моему же очень увлеклись терапевтом. У нас в общем-то время, наверное, надо переходить к супервизорам. Давай. Супервизоры. Ну не знаю, мне кажется, что мифология супервизорства, она вот сильно связана с самим термином супервизор. Потому что вот чего не делаясь с нами, с соседями, все равно мы слышим эту приставку супер. Лучший. Лучший, да. Ну понятно, что супервизор это же супер терапевт, конечно же, супер человек, супер профессионал. Вот. Отсюда, кстати, да. Это по всей линейке на интенсиве звучит. Ну потому что приходится порой сталкиваться с тем, что клиент, который приехал первый раз, он так пытается мучительно сообразить, что это за парочка. Вот терапевт и супервизор. И очень часто приходит к выводу, что есть, конечно, терапевт, но есть главный. Вот это настоящий главный директор. Наблюдатель. Заводилением. Это вот супервизор. Он, дескать, настоящий. А этот такой промежуточный. Вот. Да. Ну так бывает, к сожалению. Вот. Поэтому надо как можно раньше объяснить, кто такой супервизор. Что супервизор это, в общем, во многих конкретных случаях совершенно не обязательно супер терапевт. А это прежде всего дополнительные глаза, дополнительные уши, дополнительная голова, которую использует терапевт в своих задачках. Ну вот моя любимая метафора, которая там пришла в голову где-то года два назад, что супервизор это вот кто. Вот смотрите. Вот, например, вот если вы приходите как пациенты в больницу к доктору. Ну, хочется, чтобы доктор был грамотный и знающий. Ну, чего у него есть? Его голова, его опыт, его глаза, уши, мозг. Еще там трубочка какая-нибудь, он вас слушает, фонондоскоп называется. Вот. Выступает там, да, пальпацию осуществляет. Но кроме того, если он хочет вам помочь, он отправляет вас в лабораторию на всяческие хорошие анализы, на рентген. Вот. И когда он получает эти дополнительные исследования, он гораздо лучше вас понимает и гораздо эффективнее вам поможет. И вряд ли вы откажетесь от лабораторных исследований, чтобы ваш доктор бы вас понимал. Так вот супервизор для терапевта это лаборатория для врача. Вот. Поэтому очень полезно порой своим клиентам объяснять, кто такой супервизор. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, дорогой, то вот смотри, моя прекрасная лаборатория, с которой я буду сверяться. Ну, вот какая-то важная деталь. Какое-то дополнительное объем, наверное. Это тоже человек, который не увлечен вот прям вашими отношениями, вашим контактом, но тем не менее он в нем присутствует, он его наблюдает, и он точно, ну, скорее всего, может быть гораздо более в этой минутке, где вы, возможно, попали в какое-то эффективное отреагирование, либо же в какую-то ажиотацию и прочее. Он точно может оставаться нейтральным и обнаружить, либо же увидеть то, что, ну, к сожалению, выпадает как-то из поля зрения терапевта. Да. Ну, если говорить, если залезать прямо внутрь деятельности самих супервизоров, то вот тоже такой аспект, который с коллегами обсуждали на тренерском сборе, по-моему, пару дней назад, и который периодически, вот эта фигура, она возникает практически на всех интенсивных. Что очень часто супервизор прямо искренне, прямо по-настоящему от доброты душевной, что ли, он чего стремится сделать? Если ему пришла какая-то прекрасная идея в голову, ну, по поводу той работы, которую он видел, то он пытается эту идею вложить в голову своему терапевту. Неистово причем. Неистово причем. Меняя, по сути, супервизорство такой педагогикой. И какому, ну, наставничеству, да. Вступая, в общем, в конкуренцию с терапевтической работой. На самом деле подлинная супервизия, это когда супервизор в чем заинтересован? Вот он пытается понять, как работает данный терапевт. В чем уникальность данного терапевта? В чем стиль данного терапевта? Какую версию продвигает данный терапевт? И супервизор пытается помочь вот именно этому данному терапевту в его работе. Это очень похоже. Помнишь, мы с тобой говорили, что вот родители могут двояко поступать с играющими детьми? Ну, например, с рисующими, да. Вот ребенок берет и рисует каким-то хитрым образом. Например, левой рукой. Причем он держит ее как-то вот так хитро. Подходит вот такой добрый папа и говорит, ну, милый, ну, ты неправильно же ручку держишь. Ну, вот давай, во-первых, в правую руку, во-вторых, вот так лохоток, вот так. Ну, или как в музыкальной школе. Вот это вот сделай. То есть вот как надо, я тебя научу. Супервизор не этим на самом деле занят. А он смотрит, как ребенок, как ему сподручней. И он пытается помочь ребенку усовершенствовать свой метод рисования. Усилить этот вид, в том состоянии, как ему будет, правда, комфортнее и хорошо. Вот. Поэтому задачка... Это как в джазе. Задачка вот хороших джазменов, которые там сопровождают солирующего в каком-нибудь джемсейшн, вовсе не в том, чтобы вот играй правильно, а в том, как ты можешь сейчас проявиться. Мы тебе подыграем так, чтобы ты сыграл в свою. Это период времени. Ты играешь свою музыку, мы подыгрываем тебе. Точно так же в этой метафоре, наверное, и супервизор в терапевтических отношениях. Ты поешь свою музыку, ты находишься в этом своем контакте. А я просто рядом и пытаюсь как-то ее отфеть, обыграть, создать ей объем, не знаю, добавить что-то низкого или что-то высокого. Да. Ну, еще такой тоже, мне кажется, миф любопытный о супервизорстве, который может на самом деле цеплять терапевтов. Вот иногда приходится слышать, что вот что-то не то с супервизией, а потому что вроде бы вот я не получил ответов на свои вопросы, жалуется терапевт. Ну, потому что как супервизор, что-то у меня получилось больше вопросов, чем было до этого. Так это прекрасная супервизия очень часто была. Почему? Потому что есть такой миф о том, что супервизия – это прежде всего ответы на вопросы терапевта. Но на самом деле, мне кажется, хорошая супервизия – это когда у терапевта не ответов больше появилось и неясности стопроцентной, а когда появилось больше вопросов. Значит, больше поля размышления оказались открытыми. Терапевт начал больше видеть каких-то темных зон, закоулков в своей работе. Он задумался над какими-то вещами, которые, может быть, раньше проскакивал. Потому что мы продвигаемся не путем получения ответов в этой жизни, мы продвигаемся другим путем, путем того, что мы начинаем задаваться вопросами, но мы имеем ощущение того, что мы можем туда пойти

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию