Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

128. Хломов Данила. Основные принципы и идеи гештальт-терапии. Интенсив Одиссея гештальта. Каролино-Бугаз. 2016.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

128. Хломов Данила. Основные принципы и идеи гештальт-терапии. Интенсив Одиссея гештальта. Каролино-Бугаз. 2016.

что нет болезни. То есть ценность самого человека в таком понятии болезни, ее не существует. Каждый просто муравей. Он просто бежит в общем потоке. И в этом смысле, если у него одна лапка плохо работает, то надо сделать так, чтобы лапка обратно работала, и он побежал в этом же общем потоке. А то, что касается современной частной психологической практики, это как раз индивидуальная ориентировка. Ориентировка на ориентация работающего психолога, на уникальность каждого человека. И на то, что именно с этим человеком, именно с тем, что было в его истории, именно с тем, как действуют всякие факторы, именно с его какими глубинными тенденциями, как с этим разбираться. Причем особая тонкость заключается в том, что разбираться-то с этим и принимать какие-то решения, что делать дальше, в общем, все равно нужно человеку. Это не ответственность психолога. Моя ответственность просто показать, как что работает. И показать о том, каким образом какие-то программы между собой сталкиваются и мешают работать одна другой. А какую из этих программ, в каком порядке выберет человек? Будет ли он что-то отключать или наоборот продолжит? Но строго говоря, это не мое дело. И, например, если человек, ну, пьяница, да, потапа, как говорят, употребляет алкоголь, то, в общем, не мое дело требовать от него трезвости. Ну, потому что это действительно никак не мое дело. Это его выбор. Ну и в соответствии с этим выбором мы дальше можем сотрудничать по поводу того, что он хочет уменьшить, сотрудничать по поводу того, что он хочет оставить все на прежнем уровне и так далее. То есть, строго говоря, это не мое дело. И точно так же, как личное дело каждого человека, это его смерть. Но все равно она будет. Ну, один хочет таким способом к ней прийти, другой другим. Ну и моя задача просто помочь ему увидеть тот путь, который планируется, и все. Здесь важное слово, что планируется. Потому что у нас много чего вообще не планируется. И здесь мы сталкиваемся с какой-то моделью вообще, ну, такой физической, как ни странно, о том, как построены совокупность разных процессов в этом мире. Ну, про то, например, что время – это психологический фактор. То есть, это то, что существует просто в психике человека, потому что существует память. Нет памяти – нет времени. А что есть? Есть разная скорость разных процессов. И посредством одной скорости одного процесса мы можем измерить скорость другого процесса, как они друг с другом соотносятся. А кроме процесса все равно ничего нет. То есть, один процесс идет очень медленно, другой побыстрее, третий совсем быстро и так далее. Если это представить в какой-то зрительной модели, как это проще представить, то проще всего представить, как весной у нас, когда тает снег, то образуется куча ручьев. И они текут. Как текут? Да по градиенту. От более высокой точки к более низкой, от точки, где больше потенциальной энергии, к точке, где меньше. Вот и все. Они просто текут в ту сторону. И все процессы имеют некоторую тенденцию. И эту тенденцию красиво обозначили как ИД-ситуации. Жан-Мария Рапик по поводу чего было довольно много к нему претензий. Тоже от многих людей. Что такое ИД-ситуации? Ведь ИД – это то, что относится к человеку. То есть, ИД в этом смысле, если обращаться к автору этого термина, то есть к Зигмунду Фрейду, в последних работах, где он пытался обобщать модели психики человека, то он обозначал под ИД все то, что связано с телом. То есть, вообще все то, что связано с какими-то телесными потребностями. И тогда ИД-ситуации – это бессмыслица. Но, тем не менее, был такой термин какое-то время назад введен, который означает, что у нас ситуация движется в эту сторону. То есть, я попадаю, например, для какого-то обсуждения, и вижу, что ситуация движется к конфликту. Ну, все равно потому, что этот конфликт может быть более эмоциональным, можно его эмоционально-эффективно избежать, но в любом случае этот конфликт проявится. Потому что покоя, что у меня и у другого человека, с которым мы переговариваемся, разные точки зрения на ту ситуацию, которая происходит. И, значит, тогда наша задача является как-то этот конфликт пережить. То есть, то, что он есть. Что я считаю так, а он считает так. И что мы будем теперь с этим делать? Каким способом мы решим этот конфликт? Как мы его согласуем? Иначе говоря, в этой модели, о которой я говорю сейчас, и которая мне больше всего нравится, мы имеем дело с какими-то определенными вот этими потоками. То есть, как бы весенними такими вот ручьями, которые несут что-то. Ну, и эти потоки есть более сильные, более слабые. Ну, например, есть поток, который называется сексуальная жизнь человека. И вот он как-то идет. И как-то его все равно надо двигать, как-то все равно он будет двигаться к своему закономерному завершению. Вот. И игнорировать его – это бессмысленно, потому что он все равно будет происходить. Управлять им тем более бессмысленно. Он касается всех. Он касается других людей. То есть, в этом смысле важно его замечать, важно обнаруживать то давление, которое там есть. И это давление на самом деле отдельному человеку может принести очень много вреда. Принесет ли оно ему пользу-то? Нет, в общем. Но разве что можно из пункта А в пункт Б попасть чуть короче, чуть быстрее, используя этот поток. Вот и все. А так, в общем, больше вреда от сопротивления. Ну и такие потоки, они относятся к обеспечению какой-то стабильности своей жизни, спокойствия, поисков себя. Потому что в течение всей жизни люди ищут себя. И в этом смысле они не меняются, они просто больше становятся собой, как вот здесь было хорошее высказывание. То есть, чем дальше движешься и чем больше якобы для окружающих изменился, да ничего не изменился. Просто больше стал собой. Вот. А этот процесс страшный. Ну, страшный по определению, потому что, во-первых, все движутся к смерти, а у нас принято как-то замечать только одну сторону, а именно стремление к жизни. И здесь опять мост к Назибунду Фрейду. Вот на последние работы, которые часть его учеников в свое время отвергла. Но он отверг учеников, да. То есть о том, что то, что мы вот такие, то, что мы находимся в данном моменте, это встреча двух тенденций, а именно стремление к смерти и стремление к жизни. Вот. И благодаря вот этим основным таким потокам я нахожусь вот здесь. Ну, потому что, естественно, теми процессами биологическими, социальными и так далее, которые происходят, естественно, механизмы регулирования, механизмы того, чтобы оставаться собой и не растворяться в этих потоках, вот, они, в общем, ну, как-то позволяют удерживать мое я. Но постепенно это размывается. Вот. И в конце концов совсем размоется кап. Ну, вот как раз той самой смертью, которая так страшна. Страшна с точки зрения другой тенденции, с точки зрения тенденции желания жить. Вот. И, в общем, это все время некоторое равновесие между разными тенденциями. Если я закрываю глаза и хочу понять, что вообще нет, смерти нет, не будет, вообще это все придурки какие-то, я буду жить вежливо, вот я уверую, да, и нормально буду жить вежливо. Ну, отлично. То есть я только что проигнорировал другую сторону вопроса. Вот. Это опять ничего страшного, потому что от того, что поток, который меня несет, я его игнорирую. Но я могу дальше сетовать на жизнь, вот, говорить про упущенные годы или еще про что-нибудь какое. Ну, поток-то меня несет, какая разница. Вот. Важно его как-то понять. А можно, наоборот, очень увлечься этим потоком. Так что остановить свою жизнь прямо же сейчас, пытаясь подготовиться к тому, что вот неизбежно будет. Вот. Другая крайность. И задача вот частно практикующего психолога постараться человеку аккуратно помочь обнаружить разные вещи про то, как он чего-то добивается и одновременно этому сопротивляется. И что сопротивляется это не глупость, а вполне разумная вещь. И что добивается это тоже не глупость, а вполне понятная вещь. Вот. И таким образом мы можем достигать чего-либо. Потому что, например, точность движений у человека обеспечивается тем, что у нас действуют обязательно и мощность протагониста, и мощность антагониста. И антагонисты немножко, значит, удерживают. Потому что без их действия наша, ну, тонкая моторика невозможна. Мы будем промахиваться. Потому что нужно как бы одновременно притормаживать. Нужно обнаруживать важность вот Просто другой путь к смерти. И таких мы видели тоже некоторое количество людей в последнее время тоже. Приблизительно этого же возраста, который как-то не переходит на следующий уровень. Такая форма активности, такой уровень активности, который был перед этим возможен, оказывается уже невозможным. Например, невозможно 4 раза в месяц летать со сменой часовых поясов на 7 часов в одну сторону, а потом в другую на 4 дня. Потому что организм уже не годится. Потому что при таких переременах туда-сюда и неважно. Ты можешь летать туда, ну не знаю, до Паити. Это не зависит от того, что то место, куда прилетаешь, оно такое ужасное или не ужасное. Это хороший способ убрать близких к пенсионному возрасту топ-менеджеров в разных компаниях. Это посылать их на разные конференции, ну например из Штатов в Сингапур или еще что-то. Прекрасный способ, все отлично. Только не годится. То есть то, что касается жизни, мы очень часто какие-то вещи делаем несоизмеряемыми. Ну не с возрастом, не с возможностями, не с окружением. Основная ошибка такая, что мы частично просчитали ситуацию и не видим разных других сторон этой ситуации. Или наоборот, предпочитаем видеть только какие-то долговременные стороны ситуации. Заранее переводим себя совсем в состояние инвалидности, например. Да нет, и то, и другое, и третье. Все требуется решать в каждый момент. И для этого очень важен другой человек с другим взглядом. И для этого очень полезна работа в группе, потому что там много людей с другими взглядами. И если группа преодолевает такой барьер, когда люди могут вполне открыто говорить о своих несогласиях или наоборот о каких-то эмоциональных реакциях, которые неудобны, то они дают тому человеку, который рассказывает о себе, очень важный материал для того, чтобы учесть больше параметров по поводу того, что вызывает, с чем связано вообще его жизнь в этом мире. Таким способом гештальтерапии, психоаналитической идеи, конечно, надо было бы по-хорошему начинать все это с версии про классический психоанализ, но тем не менее. Я просто коротко напомню для тех, кто знает, и отожгу для тех, кто не знает, потому что почитать может быть на эту тему. А идея была следующая, что человек состоит из трех частей. Это вот эго, собственно, я, суперэго и ид. Вот это психоаналитическая идея. А так она преобразована потом в гештальтистскую идею. Но следующим образом, что вместо вот этих субстанций, которые вечные и постоянные и так далее, то есть суперэго, вместо этого у нас есть некоторый процесс. Процесс, который обозначается как персоналити, как всякие идеи про себя, которые мне дали. Ну, например, там, я не знаю, идея о том, как стоит одеваться или как стоит выглядеть. Или еще какая-то идея, что хотеть, а что не хотеть в этом мире. Как относиться к ловле покемонов, например. Или еще какая-нибудь такая идея. Вот все эти идеи о том, как и что делать, они как раз составляют вот этот персоналити. И мое такое отношение к одному, к другому, к третьему. А другой процесс, который происходит, это процесс, который обозначается как ИД-функция. ИД – это совокупность масс вот этих вот самых наклонов, градиентов, по которым течет масса всяких потоков в теле, вокруг, которые меня, в общем, сдвигают, подгоняют в какую-то одну сторону. И вот хорошо, когда эти тенденции, эти потоки, они совпадают с тем, что у меня актуально происходит со всякими идеями о том, чего нужно делать. И совсем беда начинается, когда они идут совсем в разные стороны. Ну, то есть, скажем, когда я считаю по привычке какими-то ценными, ну, я не знаю, например, ценным качеством человека общительность. И я пытаюсь быть общительным, быть таким гостеприимным, то время как у меня нарастает наоборот желание уединиться и послать всех. И вот сталкиваются два потока, два направления. То есть одно из них вообще говорит минут через 20 после встречи с человеком «Окей, я очень рад тебя видеть, но пока тогда». И я пошел, чтобы оставаться со своими мыслями сам по себе. А другое, ну, как же, я общительный, такой активный, и поэтому мы продолжим тусоваться. Но естественно, если я при этом игнорирую какую-то силу, которая меня влечет прочь, то вообще эта сила что-то деформирует. Она как-то изменится. Но и для того, чтобы, например, оставаться вместе, ну, скажем, я буду ее пытаться заглушить алкоголем. Ну и тогда при встрече показательным образом напьюсь. Вот. Как некоторый такой способ. Не посылать другого человека, но послать на несколько таким, как сказать, косвенным путем. Вот. А что тогда получается, собственно, я, эго? А я, эго в этой модели получает просто тумблером. И это вот очень старая такая изначальная идея гештальтерапии, что это просто тумблер, который выбирает, то ли дать возможность проявиться вот этим идеям и выполнять вот эти идеи, то ли дать возможность проявиться каким-то процессом и... То есть каким-то тенденциям, которые есть. Если я даю проявляться их все время, я выгляжу как совсем сумасшедший. Ну потому что если я реагирую на всякие эти самые процессы, то, например, стало мне жарко, я снимаю одежду, стало мне холодно, я ее одеваю и так далее. То есть я непрерывно буду пытаться что-то такое поддерживать в соответствии с этим. Ну вы скажете, а что тут такого? Может быть все так делаем. Например, сейчас стало всем жарко, будет перерыв, сойдем, переоденемся и придем. Ну да. Но если я сумасшедший, то я могу делать это прямо сейчас. Вот. И таких сумасшедших я знал в достаточном количестве. Как вот стало жарко, так и все. Нормально. Просто был как ребенок, да, такой большой. Сразу раздевается или одевается. Вот. Ну и то, что касается коррекции этого процесса, да возможно. Возможно за счет некоторых волевых усилий и того важного переживания, которое называется терпением. Но вот тут тоже с терпением есть сложности. Потому что, ну в общем, это привычка, которая тренируется. И у некоторых людей она натренирована до такой степени, что просто есть уже привычка терпеть. То есть вроде все хорошо. Оказывается человек в комфортном месте. Можно ни о чем особо не беспокоиться. А вот, а все равно продолжает терпеть. И вот это терпение как бы отделяет его от того удовольствия, которое может быть получено. Ну потому что эта привычка является вот такой основной. То есть пока у меня включена привычка терпеть, я тогда в общем чувствую себя в безопасности. А если я не терплю, то я могу получить, ну получить леща какого-нибудь от родительской фигуры в кавычках за то, что такой нетерпеливый. Поэтому на всякий случай лучше сразу терпеть. Вот. И часто это то, что приводит в место проживания своей жизни, в такого претерпевания своей жизни. Терплю работу, терплю отношения, терплю детей, терплю родителей, терплю вот тех, кто здесь рядом сидят, терплю гостей, которые пришли, потом терплю, что они ушли, я один остался. Вот. То есть это прямо такая общая тенденция. Ну потому что этот включатель, который включил функцию терпеть, он никак не отключается. Ну и в чем же задача тогда вот практикующего психолога, работающего с человеком в этой ситуации? Да просто обнаружить эти особенности и постараться объяснить человеку, вот что с ним происходит в данный момент. Вот. Вполне возможно, что вы найдете слишком много нового, и тогда это новое приходится как-то постепенно объяснять человеку, потому что сразу понять невозможно. А может быть вы перед этим долгое время вообще ничего нового не будете находить. И человек, с которым работаете, будет говорить устало, что-то я это знал, и это я знал, и это я знал. Но ничего страшного. То есть в этом смысле это некоторая работа, как работа, связанная с поисками там какой-то вещи, которая пропала. Я здесь посмотрел, ну окей, я еще раз посмотрю, может быть что-то обнаружу. Но иной раз в этом процессе что-то и обнаруживается, что-то оказывается важно. Вот. Дальше. Почему и штальд терапия? Это больше для новых людей. Ну новых есть какое-то количество. Вот. Потому что, ну как бы, это для психологов тоже. И я сам обучался в начале, и большинство людей обучалось, и сейчас обучается все равно по системе, которая была изложена таким психологом Рубинштейном. Вот. И в соответствии с этими идеями у нас В клетке же плохо? Кто же хотел бы в клетке оказаться? Никто не хотел, конечно. И вне биологического смысла слова «клетка» имеет какое-то нехорошее значение. Оттоптка. Можно только нежно говорить в клеточке, а гештальти почему-то нежно не говорят. Во всяком случае, то, что касается гештальттерапии, это то направление, которое в процессе использования находок в области психологии дошло до этого клеточного уровня, до совсем минимального уровня. И естественно, что этот клеточный уровень оказался связан с такой особенностью понимания другого человека, то есть тем, чтобы убрать всякие иллюзии. И если мы убираем иллюзии, то тогда у нас получаются все эти самые принципы гештальттерапии. Например, принцип «здесь и теперь». Ну да, а где вы еще можете быть? Сознание отдельно от тела – это вопрос спорный. Не знаю. Тело отдельно от сознания я встречал. Сознание отдельно от тела – не знаю. Во всяком случае, место встреч тела и сознания, вот там и моменты есть. А просто другого нет места. Нет места где-то там мое сознание расположить, куда я его отправлю без себя. Хотя фантастически всякие истории есть о том, что я лежу и мечтаю о чем-то, и от этого мое сознание куда-то отправилось. Никуда оно не отправилось. Я лежу здесь и мечтаю вот о всем. Никакое сознание никуда не отправилось. То есть вот этот принцип про то, что все, что происходит здесь и теперь, его нужно понимать не как то, что запрещено думать о чем-то, что не является здесь и теперь, а о том, что о чем бы мы ни думали, мы все равно можем думать, мечтать, вспоминать только здесь и теперь. Я могу рассказывать о своем детстве. Но где мое детство? Нет его. Оно приблизительно там же, где начало лекции, сегодняшний завтрак. То есть дистанция бесконечна от прошлого до настоящего. И каждый момент просто он улетает в эту бесконечную пропасть, и все, и оттуда никогда не вернется. Поэтому то, что есть любой разговор, он имеет смысл только здесь и теперь. Если человек мне, например, рассказывает, а вот я сегодня как раз вспомнил дискомфорт, который есть, изменить слишком опасно. Как писал один известный поэт, не выходи на улицу, не совершаешься. То есть как-то себя остановил катастрофически. Такие фантазии нехорошо. Ну или наоборот, взял и какой-то вывесил перед собой моркови. Какое-то прекрасное ожидание, как все будет отлично, когда я буду вот таким-то, таким-то, или у меня это будет, или еще что-то. И вот дальше моя жизнь уже приобрела направление, я куда-то двигаюсь. Все равно все это происходит в данный момент, и это разные рычаги, посредством которых я что-то делаю с собой. Ну дальше. Другой принцип. Это принцип «я и ты». Ой, скоро останавливаться, но ничего, второй принцип я проговорю. Ну это тоже очень важный принцип, потому что сознание – это некоторый процесс, которым мы можем обмениваться. И в этом смысле гештальт – это такая разменная монета, это что-то, что соответствует, я не знаю, каким-то единицам оплаты. И этими единицами мы обмениваемся. И если я могу у другого человека вызвать какой-то определенный образ, то у нас произошла передача этого образа. Ну то есть у меня был какой-то образ по поводу того, что ему стоит сделать. Ну не знаю, например, человек не знает, каким образом открыть дверь. Ну вот она, например, я не знаю, в самолете дверь в туалет. То есть она там не распахивается, а отодвигается. Вот я ему рукой показываю, как вот это открыть. И он тогда схватил это, сделал и понял, а что он схватил. Мы с ним даже поговорить не поговорили, но мне удалось передать ему вот этот образ действия. И этот образ действия уже теперь стал его образом действия. То есть для чего существует сознание? Для того, чтобы мы могли передавать друг другу гештальты, что мы и делаем. А благодаря тому, что мы их передаем, что происходит? Ну приблизительно то же самое, что происходит у нас на этих самых телефонах, компьютерах, когда мы грузим более сложные программы или более простые программы. Или какие-то, ну не знаю, обслуживающие программы, которые что-то помогают обеспечивать в этом мире. То есть в этом смысле я и ты, мы находимся на равном положении. И как от меня тот человек, клиент, с которым мы работаем, чему-то учится, так это невозможно без того, чтобы я от него чего-то научился. И поэтому мне причем учиться гораздо дольше приходится. То есть ему приходится гораздо дольше объяснять, а что собственно со мной происходит. Но в любом случае это получается вот такой равный обмен. Я и ты. Ну и третье, это соответственно в той модели, когда у нас все незыблимо, а между этим незыблимым в общем протекают какие-то потоки, и мы обращаем внимание на что-то незыблимо, когда у нас есть эти самые структуры, то тогда важно понять вообще очень большую карту местности, что к чему движется и так далее. А когда у нас есть потоки, то гораздо важнее обнаруживать, а что собственно происходит. И тогда, например, вместо вопроса «почему и зачем», но более разумный вопрос «как ты это делаешь?». Ну не почему ты делаешь такие вещи, а как? Просто как? То есть откуда берется энергия на то, чтобы делать, откуда берутся идеи, что стоит поступать таким способом. И в этом смысле, в общем, вот этот третий такой принцип – это феноменология. И тогда то, что я говорил, раскладывается по трем идеям, как феноменология – теория поля и диалога. Диалог – это я и ты, а феноменология – это что, собственно, происходит в данный момент. И теория поля – это то, как это все связано друг с другом. Ну, наверное, хватит, да? Да, время уже. Спасибо за внимание. Спасибо.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию