Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

134. Хломов Данила. Гештальт-сообщество в меняющемся мире. 12-я конференция. Киев. 2016.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

134. Хломов Данила. Гештальт-сообщество в меняющемся мире. 12-я конференция. Киев. 2016.

Я очень рад, что добрался сюда, рад вас видеть. То, что касается вот этой части нашего такого большого гештальтистского сообщества, здесь, ну, наверное, как-то, ну, наверное, в общем, приятная такая тёплая атмосфера, поэтому, в общем, даже несколько сбился с такой ноты дидактической, которую думал начать в отношении вообще сообщества, организации сообщества. Поэтому вот ещё раз очень приятно вас видеть. Ну, наверное, в отношении сообщества в этом самом меняющемся мире рассказать можно очень много. Ну, и те события, которые происходят в нашем сообществе в последнее время, как-то меня на самом деле радуют. В нашем мире, я имею в виду, большом, международном и так далее сообществе. Что именно меня радует? Ну, то, что гештальтерапия, в общем, живёт, развивается, существует в разных местах. То, что есть какая-то система людей, с которыми можно, в общем, говорить. Ну, как сказать, понятно, что всегда в этом есть некая издержка. Но такими издержками всегда бывают, например, разные словечки, разная терминология. Ну, например, точно так же, как там есть термины, которые маркируют, что это вот сообщество экономистов, а это сообщество, например, врачей. Ну, потому что везде есть какие-то специфические термины. А кроме того, что есть специфические термины, ещё есть и определённая там мода, потому что в один момент модно говорить об одном, в другой момент модно говорить про другое. Но, тем не менее, для меня важно, что то, что начиналось когда-то с какого-то очень, ну, небольшого ручейка, в общем, стало системой потоков, которые существуют в разных местах, которые связаны с организацией в области психологической практики действительно такого направления, как гестальтерапия. Чёткого определения вот этому всему, конечно, мы найти не сможем, потому что это некоторое явление, а у явления всегда очень много измерений, и поэтому можно описывать одним способом, другим или третьим. Но сейчас, что интересно, важно, что всё это работает. Работает как? Работает в сторону поддержки людей. То есть, в силу обстоятельств разнообразных, люди должны были переезжать с места на место, какие-то медицинские проблемы возникали, какие-то юридические и так далее, и так далее. И, в принципе, обратившись вот как-то к сообществу, через сообщество, те, кто обращались, вполне находили поддержку. Вот это то, что я видел в последние довольно много лет. То есть, в этом смысле сама вот эта среда, само движение для его участников стало таким вполне социализирующим, поддерживающим. Дальше, то, что касается самой вот этой психотерапевтической, психологической практики, она стала вполне нормальным явлением вот в нашем мире. Потому что, когда я начинал, в общем, этим заниматься, то сначала я занимался групповой терапией. Но даже потом, когда я переходил к индивидуальной, то в любом случае это был только клинический вариант. То есть, психотерапия, понятное дело, нужна там, а то к больным, здоровым-то это совершенно ни к чему. Вот как это было тогда. Дефтиаритерапия, ну, честно говоря, я довольно поздно узнал про то, что это такое. То есть, я уже психотерапией всякой другой занимался на тот момент лет восемь, в тот момент, когда выяснил, что есть такое направление. Вот. То есть, это было, соответственно, где-то 86-й год, первый раз что-то услышал, такое название. Вот. Где-то только, ну да, только, наверное, в 89-м у нас началась первая программа, 1985, первая программа подготовки в этой области. Вот. Но то, что мне показалось на тот момент, это что данное направление, ну, имеет очень большие перспективы вообще вот на, не знаю, на наших тогда еще советских, да, территориях. Вот. А потом дальше и постсоветских. Почему? Потому что, в общем, ну, это была такая очень специфическая свобода. То есть, такая свобода в отношении психологов в то время, ну, как сказать, такая научная глытьба была. То есть, когда государство там минимально, чтобы просто штаны были, какие-то деньги платила, и вроде там временами нужно было как-то отчитаться, какую-то фигню написать, в общем, которую точно никому делал нет. А остальное время удовлетворять свои интересы за государственный счет, да и все. Вот. И на самом деле это был дух такой свободы, он в дистальтистском движении вот как бы продолжился и развился. Только свобода еще такая индивидуальная инициатива, свобода там убеждений. Хочешь так думай, хочешь так. Вот. Правильного? Да нету особенно ничего правильного. Самое главное это то, чтобы не слишком верить в какую-то идею. Ну, в тех того, что все проблема там, не знаю, истории предков. Ну, конечно, какие-то есть и от истории предков тоже. Но ничего абсолютного. И в этом смысле вот этот релитивизм, а релитивизм это символ научности. Потому что как только человек оказывается фанатичен, то есть убежден в какой-то одной идее и знает, каким способом нести добро в этот мир, да, все, это уже не научный подход, это уже область веры. Вот. А здесь, слава богу, не нужно было сталкиваться разными какими областями веры. Вот. И третий, наверное, фактор на тот момент, когда это все сообщество для меня начало возникать, это был следующий. Это был такой совершенно эгоистический вариант. Ну, во многом это был тот вариант, по которому я там, в отличие от многих коллег, моих сотрудников, которые выехали куда-то за рубеж, я как раз вот про это даже и не думал. Потому что с моей точки зрения мне, у меня была возможность поучаствовать в очень интересном социальном эксперименте. Этот социальный эксперимент назывался «Развитие одного из направлений психотерапии» вот на данной большой территории. Соответственно, так, чтобы количественное и качественное движение было конкурентоспособно с основным направлением. Ну, основное направление понятно во всем другом мире это психоанализ, а у нас оно стартовало одновременно практически. Вот. Это была такая очень интересная социальная задача. И многие решения, которые я делал, они были подчинены именно этой социальной задаче. То есть, как бы не личной какой-то, не организацией, вот личной там славой, еще что-нибудь, или там богатством. А как бы как раз вот это же экспериментирование, но в социальных масштабах. Вот. Поэтому, например, такое решение было. Это когда у нас первая программа закончилась образовательная, которая делалась 4 года. Это был тогда существующий институт, программа от института Принца Перлса, это была система институтов практически во всей, в основном больше в немецкоговорящей части Европы, то есть, соответственно, захватывающей Голландию, Швейцарию, Австрию, Германию. Вот система институтов Принца Перлса. Вот. И вот один из институтов, а именно Гамбургский, вот смог организовать такую выездную программу в Москве. И, соответственно, все те, кто являются у нас на нашей территории такими, как это сказать, наиболее старыми, ну да, старыми, что уж им, да, но старыми дистальтистами, вот это люди, которые участвовали в этой программе. Вот. И, в общем, впоследствии люди, которые в этой программе участвовали, они точно так же оказались, ну, включены большей частью в следующую программу. А следующая программа была программа по развитию теории, потому что немецкая программа больше была ориентирована на практику, а дальше нужно было как-то теорией получше ориентироваться. И эту программу организовал Жан-Марий Рабин. Вот. И это была очень хорошая программа, и это был повод, в общем, для того, чтобы двигаться дальше в области дистальтерапии. И это причина, почему Жан-Марий Рабин сейчас вот присутствует в нашем пространстве больше, чем кто-то другой. Потому что и правда он вот с той поры начал, включился в это дело. И вот когда он включился уже в это дело, то, ну, как бы я поддерживал отношения со всеми, в общем, ну, специалистами, которые в этой области, ну, на тот момент были наиболее активны. Вот. И в этом смысле это не учитывало, естественно, отношения между ними. Потому что это было время, когда был очень большой конфликт между Жан-Марией Рабином и Сержем Гинкером. Вот. И, значит, поскольку Серж Гинкер также был заинтересован вот в программе и в действиях таких на нашей территории, то я его направил тогда в Питер, свел вот с людьми, которые организовали Питерскую программу, ну, таким способом развел их конфликт, потому что делать это одновременно в Москве было бы, наверное, достаточно сложные отношения между ними. И у нас организовалась такая структура, как Московский Диштайт Институт в начале, это в 92-м году, пока чай-то организовали, в 91-м начали, и вот год где-то там. Это все обсуждали, в 92-м юридически зафиксировали. И сначала в этой системе были объединены практически все люди, которые занимались в этой области. Ну а потом, соответственно, возникали какие-то подразделения. И вот сначала отделилось подразделение Института Диштайта и психотерапия в Египет с Нифом Толгоповым. И отделилось по вполне интересным идеологическим тоже основаниям. Ну их было два. На тот момент Европейская Ассоциация Диштайта Терапии придерживалась очень, как бы сказать, жестких взглядов на смешение стихий. Поэтому они принципиально не регистрировали организации, в которых заявляется И. То есть, например, Институт Юрдианского Анализа и Диштайта Терапии из Франции такой вот был, было невозможно зарегистрировать там. Потому что там было другое направление. И в этом смысле конфликт, конфронтация между разными направлениями, она как-то поддерживалась. Вот. Это одно было основание, по которому отделились. А второе самое главное, это действительно варьирование. Потому что если бы меня продолжал социальный проект, то у них, как-то толком было идея создать такую работающую организацию. Потому что он сам занимался организационным консультированием. То есть мы сделали из этого бизнес. И в этом смысле это его задача. Вот она была очень нормальная. То есть это просто тогда как бизнесовый проект. То есть в этом смысле просто всегда расхождение, оно немножко идеологическое. Мы можем это скрывать экономическими интересными влияниями, там чем угодно, но всегда оно немножко идеологическое, это расхождение, которое есть. Там были следующие отделения. И сейчас эти отделения продолжаются. Потому что вот буквально несколько дней назад у нас встречалось, мы встречались, у нас есть такая организация, АРГИ, Ассоциация русскоязычных диштайт-институтов. И как бы начало этой самой маленькой такой конференции АРГИ, где мы пытаемся соответственно как-то периодически друг с другом переговариваться по событиям, которые происходят в организации, оно началось с того, что две организации анонсировали, что у них вот та же отделились и еще организации. И то, что у них весьма сложные отношения с этими организациями. Вот. То есть в этом смысле это некий вечный процесс роста. Ну то есть сначала у нас одна растет ветка, а потом от нее отделяется еще и еще. И в этом смысле как бы то, что потоки, вот термин потоки, отделяются, это совершенно естественно. И в конце концов понятное дело, что они объединены чем? Тем, куда они все влюбляются. То есть в какую-то такую окончательно идеологическую систему. И в этом смысле гештайт-терапия, вот есть эта окончательная такая идеологическая система. И от нее мы можем быть далеко, и тогда нам двигаться до нее очень долго. А можем к ней прямо сразу очень быстро попасть. И в общем тогда непонятно, а зачем весь путь? Зачем же есть уже так сразу вот эту идеологическую систему? На мой взгляд эта идеологическая система, она заключается из двух таких доминантов. Одна из этих доминантов, это релятивизм, как я уже упоминал. То есть то, что у нас может быть очень много мнений. По поводу того, как стоит вести вот эту сессию. И когда мы обсуждаем, например, проводим какую-то супервизию или рассказываем какой-то материал, то его можно рассказать одним способом, другим способом, третьим способом. И нет идеального способа, вот правильного. Найти правильный способ. Нету. То есть важно как-то продвигаться вперед, важно продвигаться дальше. Потому что для потока самое главное просто течь. Это, собственно, и есть такая основная доминанта, наверное. А вторая доминанта, которая тоже звучит как очень вроде простая, но она совсем не простая. Из первой и из второй вытекает очень много следствий. Вторая доминанта, это доминанта реализма. То есть то, что у нас есть кроме сознания, еще есть и реальность. И есть какой-то постоянный контакт между этой реальностью и сознанием. Сознание – это дело не индивидуальное. То есть оно не индивидуальное тоже, но обязательно коллективное. Потому что если мы не можем передавать образа друг к другу, то тогда, в общем, и сознания нет. То есть сознание – это какая-то совокупность вот этих самых образов, которые описывают реальность. И которые отчасти ее организуют. То есть мы можем осуществлять такую интервенцию сознания в реальность. Точно так же, как реальность может осуществлять некоторую интервенцию в область сознания. Ну, не знаю, там, какие-нибудь простые вещайки, землетрясения, например. Вот это интервенция реальности в сознание. Например, а потом переписка со знакомыми в Италии после землетрясения. Это ответ сознания на это событие. То есть у нас постоянно есть некая граница между реальностью и сознанием. Какая эта реальность? Это материальная, еще какая-то. Да мы не узнаем, как мне кажется. Да и, в общем, это дело веры дальше уже. Что из чего все сделано. Но важно, что она отражается в форме образов. Или гештальтов. И вот эти образы и гештальты составляют такую элементарную клеточку сознания. То есть сознание состоит из гештальтов. Вот если так обсуждать вот этот вопрос. Да, вот на тот момент, который есть сейчас, для меня выглядит то, что относится к конечной точке рассуждений. И все отношения, предположения по поводу гештальтерапии. Ну и это очень важно, потому что если мы пытаемся убрать, например, понятие реальности, то тогда мы не можем работать с критичностью. То есть тут мы переходим уже с клиническую частью. Потому что, собственно, отсутствие нарушения тестирования реальности есть ключевой признак того, что у нас психоз. И тогда для того, чтобы работать, не наращивая психоз на человека, нам нужно развивать контакт по тестированию реальности. То есть так, чтобы это улучшалось. Поэтому в данном случае вот это теоретическое положение, оно выглядит как абстрактное, но оно не подлежит абстрактному обсуждению совершенно. Потому что это два постулата, которые позволяют нормально выстраивать работу. Которые позволяют не зацепливаться на каких-то отдельных идеях. Как причинить добро людям, как довести их до счастья. А в общем позволяют замечать, обнаруживать то, что происходит. И то, что происходит, как это реагировать с той реальностью, которая есть вокруг. Особенно если это развитая система построения всяких психозов через средства массовой информации. Но все больше и больше отрывается от реальности. То есть какие-то с точки зрения меня как изначально клинического психолога, я специально просматриваю все время новости как ленту клинического бреда. По-другому это не назовешь. Ну и в этом смысле есть какая-то реальность, на которую приходится ориентироваться. И в любом случае эта реальность, она такая ограниченная, потому что это то, что я могу протестировать. То есть для чего могу прикоснуться, зайти посмотреть, что там происходит. Проверить, как это работает или не работает. Ну и еще постоянно сталкиваемся с людьми одержимыми разными идеями. Тоже вот одними или другими, или третьими. Ну проще всего тут как бы, ну не знаю, упомянуть соответственно там какой-нибудь исламский экстремизм, потому что он настолько изолирован, что я среди психотерапевтов вообще не встречал исламских экстремистов. Поэтому об этом можно спокойно говорить. Хотя не знаю, пока, может быть пока, да, может быть еще экстремизм. Я чувствую уже, что психотерапевт. Психотерапевт, да. Вот. Ну а что делать? Ну в общем, в этом смысле это некоторая сложная сторона реальности, связанная с тем, что как бы развитие вот этой виртуальной реальности постепенно переводит людей в странные состояния. Ну возьмите, например, такое популярное сейчас развлечение, как ловля покемона. Вот. То есть в наши советские времена были люди, которые ловили белочек и чертей, но они достигали этого другим способом. И это считалось психозом. А сейчас это вот такое... Более дополненная реальность. Ну вот именно, вот любой психоз, вот я говорю, вот это обвиняют белая горячка, белая ария, всего дополненная реальность, что такое? Пора пересматривать некоторые понятия. Вот. Просто возможно мы не знаем источника этих сигналов. Кто его знает? Вот. Но тем не менее. Тем не менее. Про дальнейшее развитие гестальтерапии У кого желание, чтобы у себя повесить эту бумагу, пожалуйста.А кто еще знает, что недавно упоминают?Поскольку вы ее знают во всем мире, как EAGP, вот это вот была организация.Значит, эта организация существует с 1995 года.Я был на ее учредительной конференции в Новом Орлеане как раз.И был потом на всех основных конференциях в течение этого всего времени.Это была идея объединить в первую очередь американские организации,которые были очень-очень распространены, ну и к ним присоединить еще международные организации какие-то.Ну, там статус присоединили Англия, отчасти Ирландия.Ну, кстати, много там стран просто имеют представительство по несколько человек.То есть, ну, как бы просто так.То есть, в этом смысле вот это вот одна международная организация.Есть другая международная организация.Это Европейская ассоциация дежитальной терапии, которая была создана с самого начала по идее и усилиями Иллиона Перцепта такого.Это был основатель как раз.А я, кстати, не знаю, сейчас, может быть, и сейчас же.Иллион Перцепт, основатель Института Перцепторс.Вот этой всей системы институтов.И, соответственно, задача его была следующая – сделать такую профессиональную организацию.То есть, тем, чтобы там был какой-то определенный профессиональный уровень.Поэтому для них наиболее важным является соответствие стандартам сейчас этой ассоциации.То есть, то количество часов, которое было записано.И есть еще второй пункт для них очень важный.Это как бы от какой организации они это подают.Потому что есть организации, которые давно существуют, они как бы знают про их существование.В этом смысле вот Московский Дежитальный Институт – старая организация.Поэтому сертификаты как бы, ну да, знаем, что вот это полстандартно работают.Если это какая-то новая организация, то потребуется некоторое время, чтобы они привыкли к тому, что есть такая организация.Либо можно второй момент – это к ним включаться, пройдя процедуру там какие-то аккредитации.Они вот в какой-то момент это сделали.И вот там есть организации, которые не такие старые, но, соответственно, процедуру аккредитации прошли.То есть здесь так или так.В этой самой Европейской Ассоциации Дежитальный Терапий, ну в общем, не так, чтобы очень много людей, но и там тоже очень сложные отношения с разными организациями.Ну, например, Европейская Ассоциация Дежитальный Терапий от Германии все время, я не знаю, как сейчас, но вообще присутствовало просто, чтобы не ссориться типа с немецкой ассоциацией два человека.Два Дежитальный Терапий от Германии, хотя это очень распространенная в Германии система, там много Дежитальных Институтов и так далее.Но немцы считают свою организацию Дочери Фрейдинкенфюр Дежитальный Терапий более как бы такой важной, чем ЕАГТ.Сколько у них есть?Так, Европейская Ассоциация сколько стоит?А?У немцев?Они все приблизительно такие.То есть все где-то порядка, нет, по-моему, все где-то порядка сотни евро, там сотни долларов, 80, ну вот, плюс-минус 20 долларов, плюс-минус 20 евро. Ну и, кстати, тоже интересная вещь, по поводу которой мы сейчас тем людям, которые у нас заканчивают, но, например, не имеют психологического образования, по положению Московского Дежитального Института, мы не можем выдать им такой сертификат, окончание. Что мы делаем? Мы им выдаем сертификат ЕАГТ. Потому что в ЕАГТ не нужно иметь психологическое образование для того, чтобы быть членом Европейской Ассоциации Дежитальных Терапий. А сколько он не стоит?Нет, это они сами уже туда платят. Мы просто содействуем тому, чтобы они как бы включились через эту систему.Вот. В этом смысле это не к тому, что система плаха. Вот то, что я сейчас рассказал, это, в общем, конфронтирую тот с вашими фантазиями о том, что есть такая страна за границей, и в ней все прекрасно. Да нет. Просто что-то есть, чему у них можно учиться. А что-то, что у них, например, оказывается там, ну, сложно. Потому что вот на этой большой конференции там было и что-то очень интересное, да, и что-то, ну, просто почти провальное. То есть, например, попытка организовать вот открытие, ну, была на грани холла. Потому что, ну, те выступления, то начало, которое было сделано, оно, в общем, вызвало очень большое раздражение у массы людей, которые вот собрались, а собралось около тысячи человек. Ну, и слава богу, от нас ездили вот люди на эту конференцию. Да. Да, да, да. Вот. И в этом смысле, ну, как бы, ну, да, вот тут раку. А потом следующие действия вроде нормальные. Потом дальше то, что касается процесс-групп, например, они оказались самой сильно работающей системой, вот в условиях, когда тысяч человек. Вот. Потому что, правда, это очень большое количество. Ну, на московских конференциях, ну, где-то человек триста собирается вот в феврале у нас. То есть, как бы, а, кстати, да, пользуясь случаем, приглашаю конференцию февральскую. Вот. Но, как бы, то, что касается вот этой конференции, да, потому что с тысячей человек нужно проводить другие мероприятия, как-то по-другому выстраивать. То есть, например, были удалены некоторые опорные точки из банкета, и банкет получился просто тоже разваливающийся. Вот. И, как бы, его немного пытался объединить там Питер Хиллесон через организацию аукционов по продаже каких-то там сувениров или еще что-то. Но, в целом, все, в общем, распалось. Потому что, ну, на предыдущих конференциях эти банкеты были гораздо более организованы. То есть, там, соответственно, были, когда обозначены такие зоны национальных представительств, да, каждая зона национальных представительств, чтобы что-то такое рассказывал, говорил или как-то выступал, ну, то есть, тем не менее, это была возможность познакомиться. Учитывая некоторые различия, в том числе и языковые различия, потому что там на одной из конференций, например, предлагали, ну, что-то спеть на своем языке, например. Вот. Ну, как бы, чтобы хоть как-то познакомиться, вот, то, что есть разница, и в то же время есть сходство. Вот. Это очень важно. Ну, и еще есть важная вещь, которая на этой конференции была, на мой взгляд, но ошибочно упущена. Это, как бы сказать, ну, вот та социальная ошибка, которая в свое время привела к трагедии Эдипа, вот, соответственно, трагедии царя Эдипа. Ну, потому что, в принципе, там история же трагедии царя Эдипа построена на том, что он, вот, убил отца и женился на матери не потому, что у него были какие-то планы, а просто потому, что он не знал, кто его отец и кто его мать. И поэтому его поведение было с ними такое неадекватное. И вот на первой учредительной конференции EHT, вот этой американской ассоциации, там было проделано очень разумное действие, которое периодически стоило вообще-то в разных местах проделывать просто для запоминания. А именно там попросили сначала встать тех, кто учился непосредственно у Фридса Перлса и Лоры Перлс. И вот, значит, вот такие люди. Кто проходил у них терапию. И вот непосредственно это. Потом, кто учился у тех, кто учился у них, как бы следующее поколение, да. Кто учился у следующего, и так далее, и так далее. То есть как-то было восстановлено. То есть, скажем так, что младшее поколение увидело старшее поколение. И важно не то, что это нужно четко знать, там еще что-то, а то, что просто чтобы не было глупых ситуаций вроде той, которая приключилась с царем Гузеем, да. И в этом смысле это тот пункт, по поводу которого, ну для меня это просто даже тестирование такого переживания у многих людей, с которыми я разговариваю. То есть насколько эти банные конфликты человека горяч сейчас, или он уже спокоен. Вот. Я это употребляю тот термин естественная иерархия. То есть естественная иерархия заключается в том, что я учился уже Мария Робина, у Сержа Гингера, у Боба Рейзника, у Харма Синца и так далее. А не наоборот. И в этом смысле они для меня все равно оказываются родительскими фигурами. И если первая ведущая вот наша программа в общем работает сейчас в Германии, я туда использую как это PD, ну

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию