Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

138. Медреш Евгений. Гештальт-терапия между медициной и педагогикой. Харьковская конференция. Харьков. 2016.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

138. Медреш Евгений. Гештальт-терапия между медициной и педагогикой. Харьковская конференция. Харьков. 2016.

Дорогие друзья, вы, как уже поняли, находитесь в гештальт пространстве. Поэтому, ну и не только поэтому. Просто я, наверное, слишком уважаю здесь собравшихся людей для того, чтобы говорить какие-то очевидные и бесспорные вещи. Ну то есть лекция будет местом для неочевидных и очень спорных вещей. Но только это имеет смысл, потому что если человек говорит бесспорные вещи, он к этому встает. А если ему говорить спорные вещи, он повышает энергию и он как бы начинает жить более счастливо и более полноценно. Поскольку гештальт это такая полурелигиозная концепция, которая стоит всего лишь одного постулата, что быть живым хорошо, а наоборот плохо. Вот только бы вы поняли, что лекция будет посвящена вот таким вот возбуждающим, спорным и неочевидным вещам. А именно о миссии гештальтерапии, о подходе гештальтерапии и о практике гештальтерапии. Чем, собственно говоря, мы занимаемся и собираемся заниматься. Я хочу начать с того, что гештальтерапия, она все время оказывается между какими-то уже известными, между какими-то уже стандартными выборами. Очень долгое время известна была такая мысль, что психотерапия, она зажата с двух сторон между психиатрией и психологией. Ну с психиатрией, опять-таки, вещи, возможно, полемичные, и скорее всего в каждом подходе есть свои, значит, герои и свои демоны. Тем не менее, психиатрия была, в принципе, знакома, предназначена ограничить общество от людей, причиняющих ему существенные неприятности. И базовый подход психиатрии состоит в том, что человек, который болен, это слово вводится, да, болен, он уже не способен сам за себя отвечать, не способен принимать ответственность на себя, и, соответственно, ему нужно помочь более или менее человеческими способами, более или менее воняя в курс дела. Ну, как-то так, в общем. Есть прекрасная психология, замечательная, которая, в принципе, если бы была позволена, могла бы обойтись без людей. Есть некая наука и люди, которые позволяют быть хорошим топливом для развития этой науки. Как бы все устроено, какие теории, какие, можно сказать, выводы, какая статистика, так и следует. Вот есть психотерапия. Ну вот психиатрия – это, безусловно, почтенная традиция. Психология – более чем почтенная традиция. А что такое психотерапия? Это такая странная традиция, не исходящая, по большому счету, серьезных теорий, не исходящая, по большому счету, каким-то принципам и правилам, а исходящаяся к тому, что один человек с помощью каких-то одному ему и всему известным техникам помогает другому человеку оставаться живым. Он с ним. И вот тут возникает такой интересный глагол. Он его не лечит. Психотерапевт, наверное, не совсем было бы правильно. Тем более не спасает. Спасающий другого психотерапевт медленно напитается собственным психотерапием. Он его не улучшит. Он способен с ним какое-то время быть. Быть вместе. И это довольно волшебным оказывается эффектом. Потому что если один человек способен быть вместе с другим в контакте, способен быть вместе с другим в каких-то отношениях, способен просто рядом находиться в момент то ли каких-то сложных переживаний, то ли сложных выборов, то ли страхов, то ли гнева, то второму человеку, который это все переживает, как-то становится возможным эти сложности пройти. И в итоге возникло искусство психотерапии. Странное, ненаучное. И все еще бывающее среди нескольких в современной жизни. Искусство, которое основывается на нескольких постулатах. Прежде всего, человек, имеется ввиду клиент-психотерапевт, ну, любой человек, да, отвечает сам по себе. Ни один человек не утрачивает посредство за себя. За что отвечает клиент? За способность обратиться за помощью. За что отвечает психотерапевт? За способность быть в контакте, быть в общении с человеком, который пытается за ним помочь. Кто отвечает за итог? Ну, тут очень просто. Естественно, всевышний. И в какой-то степени сам клиент-психотерапевт. И это очень важный и очень, наверное, сложный момент для того, чтобы воспользоваться психотерапией. Потому что она тоже, по большому счету, когда я начинал заниматься психотерапией, это было довольно случайно. И мое там начало обращения к психотерапии было связано с тем, что мне нужна была помощь. Но какого сорта, мне самому не было понятно. Я оказался между, ну вот, такими, не знаю, между двумя этими самыми мифическими скалами. Медицина и педагогика. Собственно говоря, то, чем я всегда мечтал заниматься. На педагогике я все время считал заниматься спортом. Как говорят мои коллеги, это неплохо. Хотя я много раз прорывался туда сбежать окончательно. А в медицине, по крайней мере, до конца я все равно по профессии не дошел. Вот психотерапия зажата между медициной и педагогикой. Медицинская парадигма у нас в виду в том, что врач принимает на себя ответственность за здоровье и за исход проблемы у пациента. И в этом отношении у медицины есть потрясающее и бесконечное будущее. Потому что иногда задачей любого человека является найти кого-то, кому звучит ответственность за себя самого. Желательно вместе с собой самим. Для этого нужно жениться или замуж. Можно пойти в какое-нибудь сообщество религиозное. Или найти врача, которому можно сказать, что я за себя не отвечаю, давайте я себе поспоржаю, чтобы мне было хорошо. Это медицинский подход. Подход педагогический, когда есть человек, который что-то знает, такое, что не знает другой. И он должен ему это рассказать. Если тот, которому ему это рассказывать, называется ученик, соглашается это добровольно. Педагогика оказывается не очень такой сильной. Если ученик не очень согласен это изучать, ему можно заставить это делать. Чем-то жаловался, угрозами, подскоком, диержением. Как в общем есть нормальная арсенал педагогики. Да и медицина, собственно говоря. Психотерапия. В гештард-подходе мы не можем похвастаться такими веселыми шутками. Потому что клиент имеет право прийти к психотерапевту с любым вопросом. Ну, с тем, что, допустим, ему сегодня нечем с вами прийти. Встреча оплачена и назначена, а говорить с вами нечем и нечего не хочется. И это и есть достойный повод, чтобы за это поговорить. И это не ерунда. Вот прийти с тем, что осталось ему жить какое-то очень короткое время, ему безумно страшно, и он вообще не способен сегодня будет от вас уйти в дальнейшем никогда. И это тоже повод для терапии, которая все равно закончится через час. Есть она терапия. И психотерапевту, гештард-терапевту оказывается очень важно найти свой путь между этими силами и ходителями, между этими выборами, между медицинским искушением взять на себя ответственность за другого живого и полноценного человека, которым, в общем, каждый является, несмотря на то, что не право говорить. И между тем, чтобы начать чему-то обучать, стать педагогом, основой нормальной группы и нос, и чего-то важного обещать и внедрять в сознание другого человека, который, в принципе, происходящий в мире. И мне кажется, что это такое замечательное искусство, которое уже выходит за рамки, собственно, профессии психотерапевта. И как устроено наше сообщество? Что такое это замечательное наше ОПГ? Ну, хорошо, я назову полное название. Еще раз. УОПГГТ. Вот наше. ГП. ГП. УОПГГП. Хорошо, ладно. Что такое наше ГП? Оно состоит из, собственно говоря, из множества этого множества. Просто является сообщество людей, практикующих гештард-терапию как профессию. Это, собственно, индивидуальные терапевты. Это семейные детские терапевты. Это гештард-консультанты, коучи. Люди, которые консультируют организации, консультируют бизнес. То есть люди, которые практически работают, применяя методы гештард-терапии. Это окружение. Люди, практикующие гештард. Потом скажу, как его, в принципе, можно практиковать. С другой стороны, есть подмножество. Внутри этого множества. Это участники учебных групп. Теоретические группы, естественно, тоже относятся к первому. Те, которые изучают на том или другом уровне, на уровне собственной личной практики, если вдруг первого уровня, на базовой программе первого круга гештард-терапии или уровней эти, обучению, ведению, группе психотерапевтизма. Люди, Тут, наверное, многие люди играют всеми, а некоторые даже могут не одно, а две-три, в бананы. Я не знаю, когда легко сменят заботиться. Я могу быть зависимым собственно и больным. Ну, то есть, я там не проучен, если да, ответственность. А могу быть ответственным к другим людям? Дети. Та же самая история, может быть, когда в личной жизни или в жизни профессиональной, производственной, начинают какие-то педагогические вещи возникать. Кто-то чувствует себя все время учеником, которому необходимо давать новые знания, кто-то все время считает возможным получать других, возможно, как-то исправляясь очень тревогой по поводу экзамена классической. Так вот, гештальт-терапия в этом смысле позволяет освоить то самое взрослое поведение, культура, идентичность взрослого человека. Я отвечаю с самого себя. И это не приводит ни к эгоизму, это не приводит к потребительскому отношению к людям. Отвечая с самого себя, я способен каким-то открытым, достаточно честным, продуктивным, более того, удовольственным отношением к другим людям. И в этом отношении вот третья вещь, где гештальт-терапия. Это повседневная жизненная практика по уровню любимой эзотеричности, сравнимая с утренней чисткой зубов, с утренними желаниями, узнать, как правильно ходить прямо, и как начать с себя повседневную жизнь. В этом отношении гештальт-терапия является каким-то удивительным и почти несуществующим искусством именно этой повседневной жизненной практики. Мы живем в обществе, послушайте, кто-то мне близко, мы живем в обществе, в котором послушать человека так никогда и не могут вполне между себя отвечать. Наше общество построено на том, что всегда есть возможность отвечать. Коллеги, которые работают со мной в другом образовании, очень хорошо известно, что, скажем, впечатления государства в моем образовании на такое, что дети и учителя, они очень неразумные болваны. Им нужно обязательно приписывать, как им встречаться, что говорить друг другу, как даже в поседневных общениях, потом проверять, хорошо ли это условие. Возможно, что это свободное общение почти не существует. Это патроновское общество говорит о том, что наш человек живет с синдромом ребенок-ребенок-ребенок-родитель. Это еще не только если ребенок-ребенок-ребенок-папа или мама. А обычно бывает ребенок-ребенок-ребенок-девушка. Уже уставшая быть ребенком, поэтому начинающая учить другого. Вот эта маленькая прослочка взрослого человека, который способен просто быть другим, быть с другим, общаться с другим человеком, говорить ему о себе, любить то, что между ними происходит, не перегревая на себя ответственность другого человека. Это вот искусство, которое очень часто наши клиенты через игрофит осваивают дополнительно, снимая им другую симптоматическую форму. И это искусство, которое доставляется дополнительно, оно, по сути, является основным. Возможно, сейчас то, что я скажу, я и сам с удовольствием сейчас понимаю, что... Нет, хорошо, это и не будет сейчас. Но мне иногда кажется, что вот это вот искусство, психотерапия искусства, представьте, это то, что человек должен практиковать вот так же, как, по моему глубокому убеждению, я не знаю, йогу, разминку, личную гигиену и, я не знаю, бассейн, если вдруг он не дошли до какой-то хорошей жизни. Потому что то, что психика человека устроена в справедливии, живет в существенном тракте, мы вроде уже знаем. Но и даже самая просто удивительная система. Такие же мышцы в теле, такие же мышцы есть и в душе. Они работают другого материала, сделанного. Но их нужно тоже раздвигать, прогреть, растягивать, чтобы они не застаивались, чтобы они не спазмировались, чтобы они не рвались по утверждающимся жизненным комиссиям. В этом отношении искусство психотерапии, правда, оно является средином между медицинской и педагогической парадигмой. Человек имеет право на веру. Это основа жизненной философии взрослых людей. Человек имеет право в какой-то момент утратить способность за себя отвечать и найти того, который на себя возьмет эту ответственность. Это обращение к врачу или к учителю. И человек также имеет право, находясь в самых разных переживаниях, пробовать оставить на себе эту ответственность и найти того, который будет способен с ним находиться в детях или в акторе жизни, будет способен с ним пройти те или иные, более сложные, менее сложные критические и патологические вещи. И вот это искусство быть взрослым, искусство не прожить свою жизнь полностью, вернуть в себя всю полноту своей жизни, это есть применение гештальтерапии. В эти три дня у вас будет очень много мастер-классов, которые будут посвящены каким-то практическим аспектам. Работать с телом, работать с семейными системами, работать с тематическими системами, работать с травмой, с экзистенциальным переживанием, с острым горем. Я не знаю, на что способны наши коллеги, они способны на все. Это кайф. Вот. Но мне кажется, сегодня очень важно просто ни в коем случае не верить, что терапевтически продавать четкий и тягаться. Нет великой психологии, нет великой медицины. У них светлое и бесконечное будущее со остальными кайфами. Мне кажется, что на сегодняшний день, начиная эту конференцию, я бы хотел, чтобы вы, ребята, со мной пообсуждали на мастер-классах и на дальнейших о том, что лежит в основе гештальтерапии, способность оставить на себе, ну, это касается и позиции двух стулов, там, в связи с клиент-терапией и в связи с суперлизмом, это очень сложный искусств, там, важный мысленный искусств. А если мы говорим о клиенте и терапевте, оставить на себе вот это вот ощущение живого человека, что бы ни происходило, отвечающего за себя, что бы ни происходило в моей жизни, сохраняющего удовольствие в пути жизни, как бы она вот в этот момент ни происходила, отправящегося не на нормы и правила, не на, не знаю, правильно или неправильно все происходит, не на какие-то идеи, нормы активности, не на какие-то, там, существительные связи, отправившиеся на то, что жизнь не имеет права повернуть в любую сторону. И неважно, при этом тоже помнить, что это поможет, знаете, не хороший метафор, он такой, как у него есть, но если это поможет в следующем раунде жизни, то, наверное, это хорошо. Вот, собственно говоря, о чем я сегодня хотел поговорить в первой лекции. И не знаю, мне кажется, что я справился идеально. Вопросы какие-то? Да, можно оплодотворить. Мы вот в жестоком пространстве. У вас есть очень короткий выбор, потому что я большой любитель пунктуальности, кто меня знает, может подтвердить. Я думаю, это вопрос. Либо я еще 15 минут поговорю. А вопрос. Вы рассказываете о том, что вы раскладываете, что терапевтические техники, как бы единственное искусство, которое, думаю, терапевтические, генна, души, это психотерапия. То есть гармония с собой, это единственное искусство. Более того, это не просто психотерапия, это именно герштальтерапия. Сейчас действительно чуть более развернуто. В чем же стоят эти самые основы важных техник герштальтерапии? Я, правда, сейчас скажу уже вещи очевидные, которые вы все знаете, но есть два момента, которые лежат в основе герштальта как практики психотерапевтической. Это теория поля и это принципы ременологии. Когда я сказал, что герштальтерапия зажата, герштальтерапия зажата между медицинской и педагогической, я могу еще чуть-чуть сказать о ременологии человека. У нас не только почти нет прослойки взрослых людей в обществе, а есть люди или родители. Люди, которые готовы отдать кому-то свою ответственность. Не знаю, еще какому-то дичью, государству, политике, управлению коммунального хозяйства, жену и так далее. Они готовы просто взять ответственность и уже еще раз не машется и не боясь страшного суда отвечать за других людей, как им жить и что им делать. Кроме того, что у нас кроме детей и родителей, у нас почти нет прослойки людей. А человека жить могут далеко не многие. Большинство фактически людей здесь на две категории. Одни по идеологическим причинам стараются стать ангелами при жизни, а другие по физиологическим причинам стать животными. И вот средний человек, он как-то вот находится на таком жутком заключении между ангелом и животным. Что такое в этом отношении искусство психотерапии? Оно прежде всего основано на принципе феномен Наш опыт, что я много книг в этом лекте читал. Я понял, что мы находимся не в каких-то там коммунальных отношениях с жизнью, причинно-следственных. Мы находимся в полевых, и дело никогда не возможно в суммах факторов, влияющих на него, как на условия. И форму жизни, форму любви, форму счастья. Это в принципе невозможно. И возможность вот этого полевого, каких полевого жизни, это и есть, с одной стороны, ежедневное практикование собственной взрослости, собственной здравости, собственной трезвости. В этом смысле мешатель, например, на этом месте трезвость. Но это очень важно. Трезвых, но достаточно по-хорошему. Не скажу это слово. В общем, скажу, ладно. Достаточно, ну вот, не скажу. Свободный. Трезвых, достаточно свободных людей. Тоже, наверное, важная очень часть, которая часто очень гештальт-подходы. Гештальт-терапевты говорят, гештальт никому никогда не обещает счастья. Если гештальт-терапевт обещает своим клиентам, что хотите ко мне, будет вам счастье, то он недавно в жизни сам, видимо, прервал терапию. Раньше чем ему нужно было ее прервать. Гештальт-терапия, а вот про свободу. Вот гештальт-терапия, как практика и для терапевта, и для практикующего гештальт-подхода, и для клиента, которого довезут местные терапевты, дает достаточно свободу. Свободу в жизни, свободу обращения со своей жизнью, со своей судьбой. А счастье иногда, когда наступает, сошлось бесконформно, как благодарность. А величие, ну простите, вы же знаете о том, что иногда счастье сходят к людям, которые не прошли терапию. Я понять этого не могу, но это правда. Еще вопросы? Видимо, вопросы меня как-то больше возбуждают, чем... Это вот, наверное, пристальная информация. Мне много проще наблюдаться, когда я слышу вопрос другого человека, чем просто к вам его вещать. Я, собственно говоря, в этом решении делал посты, я хотел вспомнить, что про это сказать. Тогда почему вы не зададите еще один вопрос, потому что я чувствую, что не могу ответить. Хотя это как-то входит в гештальт, просто вам же повезти эмоции, а не просто вопрос. В каком месте лекции были спорные вопросы? Вопрос был слишком глубоко, и, видимо, мы не успели. Но есть спорные обсуждения, скорее, что они бесполезны. Мне в сумме Петрахи дали, да. Тогда еще, пожалуйста, ответили. Если вы не довольны, я сейчас вам сразу же... Итак...

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию