Лекция 12. Человек и его окружение из цикла Введение в гештальт терапию

Добрый день. Сегодня у нас двенадцатая лекция из длинного цикла «16 лекций по гетеротерапии». Я очень волнуюсь, начиная эту лекцию: пока готовилась, несколько раз переделывала план, и всё равно в некотором смысле это будет импровизация.

Сегодня мы будем говорить о странной, на первый взгляд банальной вещи: человек не сам по себе находится в мире, он находится в некотором окружении. Моим окружением сейчас являются кресло, штора за спиной, тень, которую лампа отбрасывает на штору. Я вижу эту лампу, а вы не видите. Для вас я сама сейчас являюсь частью окружения.

Психология как наука вообще имеет дело с психеей, с душой, то есть с тем, что внутри. Когда-то это даже рисовали как сосуд с цветком: сосуд — материальная оболочка, а цветок внутри — душа. Но как с этим быть? Является ли цветок розы в хрустальной вазе воплощением души? Или птица, вылетающая в воздух? Наверное, да: психея. Но тогда что мы изучаем, когда обсуждаем контактную границу?

Ключевые слова здесь — «человек», «окружение», «контактная граница». Можно нарисовать такую схему: человек, вокруг него нечто происходящее, а между ним и окружением — контактная граница. Конечно, человек не видит себя со стороны именно так; это переживание. Поэтому сама фигурка на рисунке — грубая и наивная условность.

Если вы помните первые лекции, человек может размещать внимание внутри себя, в мыслях или вовне. Это небольшая игра внимания, которую легко воспроизвести в эксперименте с самим собой. Можно переместить внимание внутрь, в голову, в среднюю зону или во внешнюю зону — и заметить, что мир меняется.

Я могу думать о том, как физиологически себя чувствую, например заметить, что дышу. Дыхание происходит независимо от того, знаю я об этом или нет. А могу заметить нечто внешнее: например, что моя рука опирается на кресло. Более того, я могу увидеть это по-разному: либо моя рука опирается на кресло, либо кресло поддерживает мою руку. Мы всегда можем оказываться в такой двойственной позиции. Я могу так распределить внимание, что буду понимать: я опираюсь на стул. А могу организовать его иначе — и тогда окажется, что стул подпирает меня. Это уже моё отношение с внешним миром.

Есть и средняя зона: мысли, воспоминания о прошлом. Я сижу здесь, но могу вспоминать, как позавчера гуляла по Финскому заливу, когда погода была ясной и солнечной, хотя сейчас вечер. Это опыт, который я могу частично воспроизвести в ощущениях, переживаниях и даже деталях, но которого сейчас нет в моём сенсорном опыте, потому что физически моё тело находится здесь.

Это переключение, эта игра отношений — лишь малая часть происходящего в отношениях с окружением. На контактной границе могут совершаться особые события: я могу что-то отдавать или брать. В виртуальном пространстве я не могу действительно передать вам предмет, даже если поднесу его к экрану, — это будет только фантазия. Но я могу представить, что передаю деревянный квадратик с лосем: в какой-то момент он удаляется от меня, отчуждается и передаётся тому, кто готов его взять.

Можно и брать. Появляется предмет, я беру его — и то, что было само по себе, становится моим, принадлежит моей руке. Отдавать или брать — важнейший процесс: выделение или поглощение. На биологическом уровне это воздух или пища. На информационном — слова, сигналы, информация, пришедшие ко мне. На социально-отношенческом — моё переживание происходящего. Я что-то отдаю в воздух, выдыхая; отдаю предмет, который передам; посылаю слово. Обычно нетрудно различить, получаю я или отдаю, хотя и здесь возможна путаница.

И вот мы вступаем в очень интересную область: что происходит на контактной границе? Например, собеседница во время терапевтической сессии говорит мне: «Я как-то тепло себя чувствую, когда рядом с моим близким человеком». Для терапевта это возможность быть особенно внимательной к деталям на почве нашего контракта.

Фраза «когда я рядом с моим близким человеком» задаёт локацию в пространстве и сообщает, что рядом что-то происходит. Где-то на контактной границе есть то, что она называет близким человеком. Но это пока статичная картинка. Важно понять, что именно там происходит. Может ли она чувствовать тепло, если человек отвернулся от неё? Может быть, да, если она захвачена проекцией, а может быть, нет. Будет ли ей тепло, если человек прямо к ней повернут? Тоже не обязательно. Некоторые люди хорошо чувствуют себя только в нейтральной ситуации, а при прямом обращении испытывают напряжение.

Один мой собеседник говорил: «Как только я замечаю, что другой человек ко мне внимателен, проявляет интерес, я сразу испытываю необходимость отвернуться, уйти, спрятаться в себе». Это было бы интересным началом разговора в терапии.

Итак, собеседница словами говорит: «Мне тепло рядом с человеком». Я могу сначала проверить тему получения и спросить: «Он что-то делает для тебя, так что тебе становится тепло?» Она отвечает: «Ой, нет, не знаю, мне просто тепло, когда я рядом с ним». Значит, ситуация отношений каким-то образом активировала её, а предположение о действии другого — «он делает что-то для тебя, и тебе становится тепло» — оказалось совсем не нейтральным, даже сбило настроение.

Можно было бы печально пошутить, что она чувствует тепло только в тех ситуациях, когда близкий человек не шевелится. Такое тоже может быть. Но возможен другой вариант: «Мне становится тепло, когда этот человек смотрит на меня». Тогда я переживаю нечто, другой человек смотрит, его взгляд доходит до меня — и я чувствую тепло.

А бывает совсем другая история: «Мне тепло, когда я могу придвинуться к материнской фигуре, крепко с ней обняться». Здесь есть активность самой собеседницы: она движется к близкому человеку, в данном случае к маме или материнской фигуре; это её действие, прикосновение, объятие. Некоторым людям приятно, когда их обнимают, и тогда им становится тепло. Другим приятнее самим обнять другого, прижаться к нему — и именно тогда становится тепло.

Когда коллега употребляет слово «поддержка», мне всегда интересно узнать, как эта поддержка переживается и организована. Человек чувствует себя поддержанным? Он переживает, что его поддерживают? Или он переживает, что сам на что-то опирается? Его ощущение поддержки основывается на действии другого человека или только на его собственных ощущениях, возникающих рядом с другим? Это разные истории.

Я не зря вспомнила этот разговор: собеседница консультировалась по поводу тревоги.

«Неужели вы слышите то, что я говорю?» Это смешно, правда? Но такие парадоксы иногда возникают в терапии. Например, клиент говорит: «Я так одинок, никто меня не понимает, никто никогда не хотел меня слушать, никто нигде никогда не хотел заметить, что я существую». Терапевт отвечает: «Наверное, это так, вы так сильно говорите об этом. Но мы уже полгода встречаемся, и мне кажется, что я вас очень внимательно слушаю». А клиент говорит: «Нет, нет, это всё не о том, меня никто не слушает».

То есть клиент как будто не здесь: он размышляет о чём-то у себя в голове, имеет в виду некоторую другую ситуацию, а то, что непосредственно происходит здесь и сейчас, просто игнорирует. Иногда это кажется почти анекдотом, но в этом есть глубокая правда жизни и отношений.

Итак, действие совершается в отношении человека и мира, и, возможно, это единственное, что нам доступно. Можно совершить действие, заметив других людей, можно — заметив предметы. К предмету можно приблизиться или от него удалиться. Предметы, конечно, тоже могут приближаться и удаляться — например, лифт или поезд, — но мы всё-таки подразумеваем, что они не обладают собственной свободой и волей. Другой человек может приближаться к нам и удаляться сам.

Помните молитву гештальтистов? Если подумать о ней в динамике: я делаю своё дело, ты делаешь своё дело. Я пришёл в этот мир с каким-то намерением, другой человек тоже пришёл со своим намерением. Мы можем встретиться, а можем не встретиться. Что-то может пойти не так, как иногда сообщает электронная техника: «Что-то пошло не так».

Мы будем думать о таких вариантах отношений. Например, человек говорит: «Я не могу начать действовать, потому что не знаю, чем это кончится». Отчасти он прав. Если вспомнить концепцию цикла контакта, прерывания контакта и такой важный механизм, как эготизм, то, начав действовать, человек действительно не может получить достоверных предварительных сведений о том, чем всё закончится.

Я, конечно, предполагаю, что, если открою пакет с кефиром, там окажется кефир и я его выпью. Но это простая ситуация. Строго говоря, мир не определён, и я всегда могу думать о неожиданностях. Я бы поддержала такого человека и сказала: да, нужно иметь немного энергии, чтобы вступить в обмен с окружающим миром, чтобы на контактной границе что-то произошло, начало происходить.

А дальше можно сделать интересное заявление: ты обрадуешься, если получится то, что ты затевал, и опечалишься, если произойдёт нечто не такое, как ожидалось. Радость и печаль, как говорится в одной песенке, — подруги-сестрички. Эта всплывшая из памяти песенка здесь очень точна. И, как ни странно, такая идея помогала некоторым моим собеседникам: обрадуешься, если удача, огорчишься, если разочарование.

Одна моя одноклассница говорила: лучше жалеть о сделанном или о несделанном? В общем, резонно. Если я совершил поступок и что-то пошло не так, пошло по-другому, у меня есть шанс на новую ориентацию, на новый поступок. А если то, что я намеревался сделать, осталось в воображении, оно так и плывёт рядом со мной, как облако, сопровождая жизнь и захватывая часть моей энергии.

Раз уж речь зашла о движении вперёд, о том, что сделанное может принести удачу, которую надо отпраздновать, или неудачу, о которой надо опечалиться, — а печаль тоже своего рода праздник, только с другим оттенком, — здесь возникает тема тревоги. Возникает и тема того, что Пёрлз назвал чрезвычайной, особенной ситуацией. Он предложил выделять четыре типа таких чрезвычайных ситуаций.

Первый тип — интенсивные события на контактной границе. Если вы спите и видите сны, контактная граница расположена где-то внутри вашей головы: тело почти не шевелится, мало воспринимает физических ощущений и не очень воспринимает приходящие извне сигналы. Картинки снов сами образуются и каким-то образом взаимодействуют друг с другом. Это великая тайна — как организовано сновидение.

Но как только человек просыпается и становится деятельным, — я сейчас не о пробуждении в смысле awareness, об осознавании, а просто о физическом пробуждении, — он движется в пространстве. Вокруг него уже не нулевое пространство: люди, животные, предметы, машины, явления живой и неживой природы. И всё это может стать интенсивным событием на контакте.

Мы говорили, что для присутствия в настоящем нужен некоторый запас энергии. Я иногда шутила, что необходимо иметь 15–20%, примерно 16%, запасной энергии, чтобы в текущих обстоятельствах и новом опыте адаптироваться прямо по месту. Если вы идёте из последних сил, то даже маленький камушек на дороге может стать поводом споткнуться. А если встречаете новизну с любопытством, то можете к ней адаптироваться.

Итак, интенсивные события на контактной границе — это чрезвычайная ситуация первого типа. У неё есть два варианта, и они дают хороший намёк на то, как по-разному может быть организован цикл контакта.

Первый вариант — я чем-то фрустрирован и начинаю движение вперёд. Пёрлз описывал его как базовый пример: голод создаёт фрустрацию, гомеостаз нарушается, и человек под влиянием этой фрустрации начинает двигаться, шевелиться. Рано или поздно он сначала как бы разогревается изнутри — это первая фаза цикла контакта, затем начинает ориентироваться снаружи — вторая фаза, а потом переходит к действию.

В хорошем варианте это будет акт творческого регулирования. Или это будет повторное действие, вторичное приспособление: человек повторит то, что уже делал когда-то. Сейчас оставим это за кадром. Важно, что фрустрация была внутри: гомеостаз изменился, и это стало поводом для появления энергии, которая движет человека по циклу контакта.

Второй вариант ещё интереснее: фрустрация под влиянием событий извне. Если надоели примеры с яблоками — человек проголодался, начал искать еду, нашёл яблоко и съел его, — можно подумать о другом сильном, интенсивном событии на контактной границе. Например, вы читаете книгу, и вдруг громкий голос сообщает: «Пожар на кухне!» Эта информация вас сдёргивает, срывает, вмешивается в происходящее.

Начинается очень интересный цикл, потому что возбуждение здесь основывается в том числе на инстинктивных реакциях: бежать, атаковать, замереть или маневрировать. Более мягкая и более человеческая реакция — хотя бы удивление, рефлекс: «Что такое?» В любом случае старая картина мира уже невозможна, она разрушается; прежняя система отношений тоже невозможна и начинает организовываться по-новому.

Итак, либо нарушение гомеостаза, боль изнутри, либо воздействие извне. Второй вариант чрезвычайной ситуации — это очень устойчивая, доминирующая потребность, однозначно создающая напряжение в фоне. Потребности имеют собственную динамику, и финалом становится четвёртая фаза цикла контакта, на которой создаётся новая Personality. Помните историю про прыжок через канаву? Я подошёл, сориентировался, выбрал из десятков вариантов прыжок, прыгнул и приземлился. Я приземлился, ориентируясь в новом месте, в новом пространстве, — и у меня теперь новая Personality. Я тот, кто перепрыгнул через канаву, или тот, кто решился перепрыгнуть через канаву. Я тот, кто теперь находится на новом месте.

Обратите внимание: в зависимости от того, как я располагаю внимание, возникают несколько разных Personality, которые могут быть объединены в некоторый общий гештальт. Но кто же он, этот я? Если перейти из практической области, которая более-менее ясна, в теоретическую, то здесь я даже боюсь думать об объёме философских размышлений о том, что такое я, что такое Self и что такое опора на себя.

Помните чудесное слово «самоподдержка» или «опора на себя»? Я подготовила вдохновенную картинку, но сейчас не могу её найти. Она была, конечно, очень ироническая. Наверное, мне не судьба её показать. Я попробовала изобразить человека, который опирается сам на себя. В русской версии эта концепция особенно забавна: человек упёрся руками сам в себя и, наверное, сам себя держит. Self-supported — самоподдержка. Можно ли опереться на себя? По-русски это, конечно, звучит парадоксально.

Лоран Прус, на семинары которой я здесь ссылаюсь, говорила о том, что человек иногда создаёт ложное основание, ложный пол. Пол, на который должна была бы опереться чёрная полосочка, на который должна была бы передаваться тяжесть человека, почему-то поднимается куда-то внутрь. Появляется что-то вроде ретрофлексии. Даже само слово «самоподдержка», как ни странно, вроде бы призывает к ретрофлексии, хотя на самом деле никто этого не имел в виду.

Имелась в виду вполне симпатичная форма организации процесса: человек сам себя различает. Помните: осознавание актуальности, ответственности в настоящем моменте. Он сам себя различает, осознаёт, что именно он — тот, кто сам себя различает. В этом смысле всё достаточно просто, если не поддерживать длинную философскую беседу о том, кто такой я, что такое различение и является ли то, что я различаю, реальностью.

Однако именно в тот момент, когда человек различает сам себя, он может осознать, что в нём что-то пробуждается, что-то движется, к чему-то он направлен и может вступать в отношения с чем-то. Помните, в предыдущей короткой лекции речь шла о трёх формах функционирования Self. Я специально говорю не «функции Self», а «три формы функционирования Self».

Id — это побуждение, движение. Жан-Мари Робин, оставаясь совсем в прагматизме, говорит, что мы не можем в чистом виде описать словами, что такое Id. Потому что, как только я начинаю думать об этом словами, я уже перехожу в Personality-функцию. Id — это энергетизирующая форма побуждения, движения, тяготения. Когда я спрашиваю: «Чего ты хочешь? К чему ты стремишься? В чём ты нуждаешься?» — я стараюсь обратиться к Id человека.

Именно Id движет его на контактной границе. Оно вызывается, как мы уже понимаем, либо нарушением гомеостаза внутри системы, либо нарушением гомеостаза на контактной границе, в отношениях с окружением, либо нарушением гомеостаза в голове: появились какие-то мысли, они как-то запутались сами с собой. Появляется побуждение. Мы не знаем, что происходит внутри головы, но видим это, когда начинается некоторое организованное действие на контактной границе. Его можно наблюдать снаружи: человек говорит словами, двигает руками, ногами. И субъективно это переживается достаточно ясно.

Вторая функция Self, если вы помните, — Personality: кто я, тот, кто делает это движение; кем я себя считаю; какие у меня качества. Если оставаться на прагматическом уровне, это достаточно важная часть жизни, а может быть, и вообще вся жизнь. Ведь есть фантастическое по философским и практическим перспективам утверждение: потребности появляются в поле, а поле определяется тем, в какой роли я вхожу в отношения с окружением.

В финале сегодняшней лекции мы аккуратненько подберёмся к концепции потребности. Я даже боюсь думать об этой концепции. Вот смотрите, что получается. Если я нахожусь в магазине, в обычном маленьком супермаркете, и захожу в него как продавец — это одна история. Если через ту же дверь я захожу как покупатель — другая. Если я захожу как любопытствующий, чтобы посмотреть и ничего не покупать, — третья. Если я захожу как человек, который хочет подумать, не купить ли ему франшизу и не стать ли владельцем этого магазина, — четвёртая. И так далее.

Мои потребности будут организовываться не исходя из моей личной истории и не исходя из меня самого, а, как ни странно, из отношений на контактной границе. С какой ролью я вошёл и начал организовывать поле, так это поле и организовалось. В этом смысле моя потребность будет функцией поля, а не функцией меня. Немного тревожно думать о том, что я считаю себя постоянным человеком, у которого есть собственные потребности и желания, а наука и опыт говорят: именно то, в каком окружении я сейчас нахожусь и как организовано поле вокруг меня, формирует мои потребности.

В завершение сегодняшней лекции получается удивительная история: субъективное окружение человека таково, каковы его потребности, и в то же время его потребности таковы, каково его окружение. Как не вспомнить старую формулу: «Бытие определяет сознание». Казалось бы, совсем некстати вспоминать такие старомодные формулы, но здесь она приходит к слову.

Начинающему клиенту, человеку, который только интересуется психологией, я скажу: «Здравствуй, друг. У тебя есть потребности. Наверное, в окружении есть что-то, что с этими потребностями связано. Попробуй посмотреть вокруг: что тебя тянет, чего ты хочешь, как организовать свою деятельность и что извне появляется в ответ на твоё “хочу”».

Маргарита Спаниелло продвинула эту идею дальше. Она сказала, что по сути человеку важно, чтобы его интенция встретилась с объятиями. В некотором смысле можно сказать, что это так и есть. Если я в поле, то то, чего я хочу, является частью этого поля, значит, в поле есть и комплементарная часть. Но это слишком сложные мысли.

Если попроще, я начинаю действовать, и поле меняется от моих действий; мои действия определяют поле, а поле определяет меня. На контактной границе происходят всякие чудесные вещи. Словами я буду говорить, что это потребности, что у меня есть некоторые потребности, которые я удовлетворяю в отношениях с окружающими людьми. Но мы будем знать, что речь идёт о вечной динамике контактной границы, которая всё время меняется.

И, собственно, наши модели — модели цикла контакта, контактной границы, модели, связывающие потребности и действия человека в окружении, модели, описывающие чрезвычайную ситуацию, в которой человек волнуется, вступает в мир отношений, рискует и переживает нечто новое, — всё это модели, описывающие только одну сторону бесконечно многообразного процесса жизни и отношений.