Работать не бездушно. Главное, чтобы было сообщество, где можно этим делиться и понимать, как себя чувствовать. Не в смысле, чтобы друг друга поучать или давить, а чтобы поддерживать друг друга. Потому что понимаешь: это всегда чужие люди, и их успех — это их успех. А у тебя, может быть, и нет особенно чем похвалиться перед другими. И оценить по-настоящему это могут только те, кто находится внутри профессии. Деньги человек может заплатить, но ответить на то, что с ним произошло, он не всегда может. И тогда думаешь: ну что еще надо? В принципе, я клиенту что-то дал, работа сделана. Но вся задача ведь в том, что всегда хочется чего-то лучшего.
Я для себя это так назвал: лучше всего — когда зовут второй раз. А если зовут второй и третий раз, тогда действительно лучше. Не просто похвалили, а вернулись. Хотя и это во многом зависит не только от нас, но и от них. Потому что наша работа, по сути, связана с нанесением некоторой травмы — вы говорите, наркотической травмы, но в любом случае это вмешательство, после которого человеку нужно что-то с собой делать. Я об этом подумал, когда закончился мой последний долгий проект. В какой-то момент я неосторожно сказал: ну, собственно, я же стал менеджером, конечно, тут два часа помесили друг друга, и у них все стало хорошо. А мне в ответ говорят: да, я тут тоже три месяца за этим проектом ковырялся. И, видимо, это было по делу. Потому что когда ты что-то выпустил, завершил, то дальше уже следующий круг, следующий проход.
Применительно к консультированию я в прошлый раз говорил, что есть много профессий и много красивых названий, но, чем бы мы ни занимались, мы все равно обслуживаем наших клиентов. А если переходить к теме власти, то я подумал вот о чем. Есть статья Жан-Мари Робина о группах, у него есть такая история про гештальт-подход и психологию группы. Он говорит, что выделил три важных ресурса, или три важных измерения, три составляющих здоровья отдельного человека. И мне кажется, это применимо и к нам.
Эти составляющие — сексуальность, творчество и социальность. Если говорить о терапии, то один из признаков того, что у клиента растут возможности и задачи, — это сексуальность, в широком смысле как жизненная энергия, способность хотеть, тянуться, оплачивать, вкладываться, двигаться навстречу. Не в узком бытовом смысле «успешен или не успешен», а в смысле того, что у него появляется больше способности к вовлечению, к желанию, к контакту. Здесь можно и потанцевать, и вообще почувствовать, что человек оживает. А если переносить это на творчество, на креативность, то это уже творческое проявление той же самой сексуальности и, соответственно, выход в социальность.
Я над этим задумался еще и потому, что третью ступень мы ведем втроем: Данила Громов, Наташа Кедрова и я. И если посмотреть на наши проекты, то интересно, как в группе распределяются эти роли. Кто отвечает за порядок, кто за видение, кто двигает творческие дела, кто умеет обращаться с социальным измерением, кто с энергией, кто с организацией. Мне вообще кажется важным смотреть не только на то, что человек делает, но и на то, какими ресурсами он распоряжается и как именно он это делает.
Я буду об этом спрашивать. Недавно был один такой день, довольно странный, почти исправительный, и там было ощущение, что рядом какие-то уязвимые старшие, уважаемые люди, но при этом все как-то не складывается. С людьми тоже было как-то тяжело. Вроде уважаемые люди — а ощущение крантов. Как мальчики, которые что-то изображают из себя, как будто Карлсон там всех мочит, потому что чиновник на сцене, и все это выглядит как чистое заискивание, как будто просто дружат с теми, у кого власть. Деньги что-то вдалбливают, травматизация, и видно по рукам, по телу, что людям нехорошо. И когда я это слушал, мне не понравилось. Я думал: а я-то здесь при чем? Что вы с этими деньгами делали? Почему мне так неприятно? Я как будто был чужой на этом празднике.
И вот отсюда возникает история про ресурсы и распоряжение ими. Кто ими распоряжается? Нам вообще это должно быть интересно. Потому что бывает способность распоряжаться значительными ресурсами, и тогда важно не только то, кто эти ресурсы дал, а то, кто реально ими управляет, кто принимает решения, кто определяет, что с ними будет дальше. И это отдельная тема — не владение, а распоряжение. В этом смысле многое становится понятнее: не тот важен, кто любит говорить о ресурсах, а тот, кто умеет с ними обходиться.
Про это много рассказывают, и в российском контексте это особенно заметно. Все может быть длинно, тяжело, с издержками, а потом все равно вопрос упирается в то, кто распоряжается. И никакой красивой аргументации тут не будет, если неясно, что происходит с самими ресурсами. Поэтому мне и кажутся важными такие размышления: кто умеет применять время, кто умеет делать то, что нужно, кто наводит порядок, кто видит дальше, а кто двигает творческие процессы. Потому что в реальной работе это и есть распределение власти, ответственности и живой энергии.
Да, кто-то делает все эти материалы, кто-то держит структуру, у кого-то вроде бы ничего плохого не происходит, все ровно. Но, может быть, именно ему и предстоит изменение. Потому что вопрос не только в том, чтобы все функционировало, а в том, чтобы было видно, как человек обращается с ресурсом, с влиянием, с возможностью что-то менять — в себе, в группе, в проекте и в отношениях с другими.
