Мне понравилась одна тема, вторую я потом для себя дополнял. Часть примеров была построена в виде такой пирамиды из нескольких уровней: организацию можно рассматривать на разных уровнях. Первый уровень, который доступен и на котором обычно работают психологи, и на который вообще все любят переводить разговор, — это индивидуальный уровень, уровень индивида, отдельного человека. Если мы работаем с отдельным человеком, смотрим на организацию и говорим, что главное в ней — индивидуалистический уровень, то есть уровень индивида, тогда мы смотрим через призму того, какие люди в этой организации. На этом действительно кормятся рекрутеры, то есть те, кто говорит: нужно набрать подходящий персонал.
Если свести все методики рекрутинга к самому простому основанию, то они, собственно говоря, сводятся прежде всего к энергетическим характеристикам людей. То есть сколько энергии у данного человека, каков его энергетический уровень. Строго говоря, это психофизиологические методики: скорость нервных процессов, устойчивость и так далее. Когда набирают, например, маклеров, оказывается, что лучше всего это женщины-матери-одиночки. У них энергии будь здоров: ребенок есть, деваться некуда, ноги устойчивы. А если кто-то другой, то у него с энергией уже как-то иначе. Это индивидуальный уровень.
Но кроме энергии важно еще и то, как человек с ней обходится: умеет ли он профессионально ее распределять или нет. И тогда с этим индивидуальным уровнем работают тренеры. То есть берут персонал, который уже есть, и дальше его тренируют. В этом смысле тренер и рекрутер — это такой базовый уровень специалиста: один отбирает людей по их энергетике, подходящей для данной профессии, другой обучает, как эту энергию правильно расходовать. Все эти тренинги продаж, тренинги делового общения и так далее — это во многом работа именно здесь, на индивидуальном уровне.
Но опять же выясняется, что даже если на этом уровне хорошо работают, это еще не факт, что эти хорошо обученные люди вместе составят хорошую компанию или хотя бы хорошее подразделение. Потому что вслед за этим возникает уровень межличностных отношений. Здесь уже совершенно другой феномен — информация. Если на индивидуальном уровне ключевое понятие — энергия, то здесь ключевое понятие — информация. Как вы понимаете, это понятия XX века: что такое энергия, что такое информация, как она обрабатывается, как передается, как искажается, какие бывают нарушения передачи. Здесь уже очень много всего связано с коммуникацией.
На этом уровне появляется работа с парой. Например, супружеская терапия, техника диалога, челнока, медиирование. Но часто в подготовке психотерапевтов этот момент не столь важен, потому что больше внимания направляется на индивидуальное: какая у человека энергия и как он с ней обходится. Строго говоря, психотерапия чаще работает на индивидуальном уровне. А здесь это уже работа с парой как минимум. Это требует нескольких тренингов, навыков, умения работать именно с парой.
Но даже если наладить коммуникацию между людьми, выясняется, что эта коммуникация не просто коммуникация сама по себе. Она всегда находится в контексте группы. И тут мы выходим на следующий уровень — уровень группы, где действуют уже совершенно другие психологические феномены. Потому что если на первом уровне энергия, на втором информация, то группа — это власть. Власть — основная тема. Если уж в семейной терапии пишут про разные вещи, то главная тема отношений в семье — это тема власти. Вокруг нее там очень многое вращается.
Там, где собираются больше двух человек, возникает тема власти. Пока двое — это еще в основном информация: кто передатчик, кто приемник, кто сверху, кто снизу, как они обмениваются сообщениями. Но как только информация порождает артефакт в виде ребенка, возникает тема власти. Хотя, строго говоря, и двух человек в чистом виде тяжело найти, потому что за ними все равно стоят еще другие добрые люди. Поэтому уровень группы неизбежен.
И работать на уровне группы — это уже совсем другая история. Наверное, те, кто пробовали вести тренинги, это знают. Конечно, с навыками дело хорошее, но приходится иметь дело именно с группой. Если я как тренер веду командообразование, если я становлюсь лидером этой команды, я беру какую-то власть. Хотя, строго говоря, не то чтобы ты можешь ее просто взять — тебе могут ее дать. Если мне дают какую-то власть как лидеру, тогда я могу организовывать группу. Если не дают — без меня.
Как дают власть? Вот тут и начинается самое интересное. Например, один из вариантов: приходит руководитель и говорит, вот это будет ваш тренер, поняли? И как только кто-то начинает мне что-то объяснять, я могу спокойно сказать: это не ко мне, это к вашему начальнику, он сейчас все объяснит. Я как-то консультировал психологический центр в одном далеком уральском городе. А у психологов с темой власти, как водится, много проблем. Я говорю: вот я у вас сейчас буду вести совещание. Они говорят: у нас группа. Я говорю: нет, это не группа. А что это? Это совещание. Почему ты его ведешь? А потому что ваш директор меня пригласил, я приехал издалека и буду вести у вас совещание. Они такие: как это так? Я говорю: ну что, Вова, давай, делегируй мне полномочия. Скажешь, что я буду вести, — я буду вести. Он там долго мялся, потом говорит: да, вот этот человек будет вести. То есть он мне при всех делегировал полномочия, и я их повел. Один, правда, сбежал, конечно, но это уже детали.
И тогда тот, кто работает с группой, кто проводит тренинги по командообразованию, — это, по сути, лидер. Я бы так и назвал: лидер. Тот, кто способен эту группу сформировать, то есть как-то обходиться с темой власти, с самой властью. Тут приводят, например, различие между шефом и боссом. Шеф — это тот, кто выше по профессионализму, то есть он руководитель, но он еще и профессионал. А босс — просто начальник. И тогда у них разные ресурсы распоряжения властью, но оба они лидеры.
Бывают и такие задачи, когда есть собственник, но у него нет власти. Совершенно реальный пример. Папа был директором завода, как-то удачно его акционировал, стал собственником и умер. Передал все сыну. Сын пришел, стал директором. А главный инженер говорит: а ты не директор, я тебя не уважаю. И уволить этого старого специалиста невозможно, потому что заводик небольшой, но совершенно исключительный, в России других таких нет, и найти такого главного инженера просто невозможно. Молодой директор сильно бесится. С одной стороны, он собственник, а с другой — зависит от этого главного инженера, потому что без него не будет производства, не будет и денег. Вот вам и уровень группы, и вопрос власти.
Работать на уровне группы приходится всем, кто пытается вести тренинги в реальных коллективах. С навыками дело хорошее, но если вы имеете в виду тренинг и командообразование, то я как тренер должна быть лидером, чтобы сформировать эту команду. А потом свое лидерство должна передать кому-то в группе, чтобы команда оставалась командой, когда я уйду. То есть сначала ты должна получить некоторую власть, чтобы эту группу организовать, а дальше эту власть надо передать. И вот в реальной организации это как раз очень сложно.
На этом уровне, на мой взгляд, и начинаются многие сложности. Потому что из левых людей собрать группу можно как угодно: на веревке подмести, устроить веревочные курсы, провести по туристическому маршруту, на остров забросить — нет проблем. А провести любой тренинг навыков в реальной группе, в реальном коллективе — это совершенно другая история. Одно дело, когда люди съезжаются в тренинговый центр. Другое — когда тренинг приходит в организацию. Тогда он сталкивается с совершенно другим феноменом: с делегированной властью.
Для меня это один из действительно ключевых уровней, социально-психологический уровень. И именно здесь, на мой взгляд, очень много проблем у психологов, которые начинают что-то делать в реальном коллективе. Я как-то несколько лет формировал отдел управления персоналом. Там все были психологи, часть — мои ученики, все люди вроде бы умные. И один мне говорит: а что-то ты не проводишь с нами командообразование. Я говорю: я с вами регулярно провожу командообразование. Он говорит: ну как же, в лес нас вывезти, на пикник, на веревках. Я говорю: нет, это все делается по-другому. Мы регулярно встречаемся, я объясняю, кому что делать, — вот это и есть командообразование. Когда вы научитесь ходить строем, петь песни, вот это и будет командообразование. А лес и пикник — это барское все.
Вот этот уровень работы с группой в целом, с темой власти, с распределением власти, с реагированием на нее — это следующий ракурс, через который можно смотреть на организационные проблемы. Кто-то очень быстро смещает все к тому, что вам нужен пикник, и люди этому обучены. Кто-то говорит, что вам нужен тренинг межличностных отношений, переговоров или еще чего-то. Один заказчик, которому я рекомендовал другого человека на тренинг переговоров, спросил: ну как же за три дня обучить моих менеджеров, людей, которые производят мебель, переговорам? Я говорю: в МГИМО этому учатся годами. Во-первых, ребята не в МГИМО. А во-вторых, переговорам они, конечно, не обучатся, но хотя бы встретятся друг с другом. Он говорит: ну, в это я верю. Сядут, поговорят и что-то поймут.
То есть тренинг в реальной компании часто связан именно с этим уровнем. Пусть он формально про креативность или еще про что-то, но вдруг люди увидят, что в бухгалтерии не такие тупые тетки, как о них все думали, а вполне нормальные женщины, и поклеить могут, и еще что-то. Но на этом уровне уже сложнее, потому что тема власти всегда упирается в лидера и в то, как он с этой властью обойдется.
Это примерно то же самое, что обучать, скажем, гештальт-терапии. Само по себе обучать гештальт-терапии — небольшая проблема. Но обучать психологов гештальт-терапии в группе — это уже другая тема. Кто-то хочет ходить, кто-то не хочет ходить. Кто-то вдруг неожиданно начинает плакать, у кого-то что-то случается. Кто-то захочет пиво пить на группе. Кто-то устроит истерическую дугу. Что угодно может случиться. И если лидер с этим справится, тогда у него есть власть. Или, по крайней мере, есть культура, в которой можно выдержать даже истерическую дугу.
Как он должен с этим справиться — это уже вопрос методов. Можно, конечно, шутить про то, что позвать трех мужиков и закрепить везде, можно говорить о более сильных или более тонких способах. Утешение тут вряд ли всегда помогает. Иногда важно четко показать, что ты можешь и в глаз получить, и в лоб дать — в символическом, конечно, смысле. Если добрая девушка понимает, что ей дадут отпор, она перестанет демонстрировать истерическую дугу. Мы сейчас говорим не про психологов как про особых существ, а про нормальных людей, у которых тоже бывают такие вещи.
Если говорить о группе, то твоя тема — как ты возьмешь власть, как ты опустишь другого, если потребуется, как ты вообще с этим справишься. Может быть, и не справишься. Это не обязательно что-то социально возвышенное — люди в этом смысле ведут себя как животные. Можно и третий кабинет вызвать, если уж совсем. Но это уже высокий уровень. А изначально нужно объединить группу вокруг внимания к тебе как к лидеру. Как это делается? Нужно понравиться. А дальше уже действительно вопрос в том, откуда берется власть. Она берется от того, что участники делегируют.
Некоторые участники говорят: так, барышня, помолчите, пусть Саша говорит. Я прислушиваюсь, смотрю, сколько еще таких участников, и потом потихоньку перенаправляю процесс на себя. Потому что в какой-то момент встает вопрос: а кто из нас сейчас будет главный? Кому делегирована власть? Кто отдаст мне полномочия? Это технический вопрос. Но для этого я должен понравиться другим больше, чем ты, например. Понятно, что по каким-то характеристикам я с тобой соревноваться бессмысленно, значит, приходится брать чем-то другим — умом, понтами, чем угодно.
Почему принято считать, что власть очень тяжело переживается? Потому что это испытание. Деньги и власть — вещи, которые не каждый человек выдерживает. Деньги, в сущности, тоже некоторый эквивалент власти. Деньги — это эквивалент человеческих отношений. Маркс писал, у него тоже деньги были. Деньги сами по себе — просто деньги. А когда они реализуются в отношениях, тогда это действительно ресурс.
И власть — очень интересный феномен. Что такое власть? Это способность распоряжаться значимыми ресурсами. Например, временем группы, вниманием. Вот у нас значимый ресурс такой. И тот, кто может им распоряжаться, у того и власть. Поэтому при ведении группы, при ведении терапии важно, кто распоряжается временем. Почему говорят, что власть в терапии у терапевта? Потому что он контролирует временные рамки. Главный ресурс — он знает, когда заканчивать. Он не позволяет закончить раньше или позже. А уж какие именно ресурсы в группе значимы — это уже другая история. И у кого они есть — тоже.
Может даже оказаться, что у кого-то ресурс есть, а распоряжается им другой. Например, может быть достаточно сильный человек, а кто-то им управляет. Тогда у кого власть — у сильного или у того, кто управляет? Конечно, у того, кто управляет.
У меня был в группе такой забавный студент, учебная группа. Как-то вдруг встроилось ведение тренинга по обращению с деньгами. И там пошли торги, и дело дошло до того, что один из участников, бизнес-тренер, фактически стал вести тренинг по обращению с деньгами. Я как бы это позволил. В результате две женщины просто лишились довольно больших сумм — по пятьсот-шестьсот долларов каждая. Я на это посмотрел и понял, что в любом случае мне эти деньги надо забрать обратно. Потому что тот, кто их взял, потом просто уедет, а другая женщина быстрее меня их не вернет. Я понял, что так просто это не пройдет.
И тут у меня в группе был Вася. Хороший мужчина, честный такой русский мужик. Я говорю: Вася. Дальше говорю тому, кто деньги взял: деньги отдавайте. Он говорит: а ты кто? Я говорю: я Родина-мать. Он говорит: ну, Родине отдадим десять процентов. Я говорю: те, кто Родине десять процентов отдают, в Сибири у нас. Родине, если уж отдавать, то гораздо больше. В общем, попритирались. Он говорит: а ты что, нас отнимешь? Я говорю: я не буду. Но вот Вася у меня армией будет. Вася, будешь? Он говорит: да. Я говорю: вопросы имеются? Нет, все совершенно добровольно. Правда, двадцать процентов поставили бы в Сибири. Вася такой хороший был, добрый.
Вот вам и группа, и деньги, и власть, и ресурсы. А суммы были реальные, не условные. Это было не в Москве, а в одном уральском городе. И для тех людей это были вполне настоящие деньги.
