Доброе утро. Спасибо, что нашли время на конференцию. Что я хочу сказать: интеграция — это такой термин, который используют многие, и используют так, как человеку нравится. Но поскольку здесь аудитория гештальтистского направления, то и рассмотрение интеграции должно происходить именно в этом ключе.
Если говорить про определение, то чаще всего интеграцию связывают с соединением частей в целое, либо с присоединением чего-то, и таким образом обретается целостность. Это некоторое процессуальное действие. Иногда под интеграцией понимают то состояние, которое достигнуто в результате некоторых действий. Иногда под интеграцией могут понимать и процесс индивидуации. То есть без интеграции индивидуация как таковая невозможна, она теряет смысл. Индивидуальность не образуется без предыдущего образования целостности.
Вы, наверное, хорошо знакомы с гештальт-психологией, которая связана с восприятием. Поэтому мне кажется важным отметить, что интеграция с точки зрения гештальт-подхода тоже связана с восприятием. И чем больше зона восприятия, чем больше возможностей восприятия, тем больше возможностей для интеграции.
Если говорить о ключевых моментах гештальт-подхода, важно сказать следующее. В гештальт-подходе, я имею в виду Курта Левина, организм и среда объединяются в единое целое. Это некоторая целостность, которая хорошо знакома гештальтистам и слабее знакома психотерапевтам из других направлений. Эта целостность организма и среды у Курта Левина получила название «жизненное пространство». И если человек, находясь в собственном жизненном пространстве, является частью этого жизненного пространства, интегрируется со своим жизненным пространством, мы можем говорить, что качество жизни такого человека улучшается. С одной стороны. С другой стороны, он лучше творчески приспособлен к ситуации, чем кто-либо другой.
Если говорить о сегодняшнем дне, о том, что происходит в ближайшем жизненном пространстве, имея в виду те процессы социального характера, свидетелями которых мы являемся, важно говорить о том, что само пространство сегодня оказывается дезинтегрирующим. И эта дезинтеграция, или расщепление, или диссоциация связаны с тем, что поле, в котором находится организм, изменяет свои свойства, изменяет свое качество и изменяет свою структуру. И тогда организму предъявляются более высокие, более неожиданные требования к творческому приспособлению.
Ведь в гештальт-подходе, по моему впечатлению, интеграция связана, с одной стороны, с осознаванием. За счет осознавания и увеличения зоны осознавания человек способен интегрировать свою личность. Она связана с творческим приспособлением. В этом смысле чем более широкое осознавание, тем больше возможности творчески приспособиться к ситуации. И она же связана с поведением, поскольку творческое приспособление к ситуации также связано с поведением.
Если рассматривать поведенческую интеграцию, то она состоит в последовательности разных процессов. Если это проиллюстрировать, то можно взять каждое знакомое вам утреннее действие, когда вы поднимаетесь и идете с утра в туалет. Нужна некоторая последовательность действий. Нужно снять с себя что-то, я имею в виду большой кусок одежды, и потом начать процесс. Если поменять местами, начать процесс без этого, то это уже не та последовательность. Соответственно, поведенческая интеграция подразумевает некоторую важную последовательность действий. За счет этого человек интегрируется.
Если говорить о способностях к интеграции, то они, на мой взгляд, зависят от способности человека находиться здесь и теперь. Поскольку здесь и теперь находится вместилище сознания, то и интеграция, происходящая здесь и теперь, самая ясная, самая четкая и самая полезная. Ведь можно интегрироваться вокруг какой-то идеи, а можно интегрироваться вокруг собственных ощущений, вокруг собственных переживаний, вокруг собственных осознаваний.
Для того чтобы интеграция происходила в нужной последовательности, она обычно начинается с организма. Это некоторые базовые ощущения, благодаря которым у человека есть возможности интеграции. Это, во-первых, ощущения, связанные с равновесием. Есть в организме человека орган, или система, которая участвует в этом и ответственна за равновесие. Она в основном вибрационного характера. Вторая часть, которая касается базовых ощущений, — это тактильные ощущения, прикосновения. И третья часть, которая связана с базовыми ощущениями, — это кинестетические ощущения, которые иногда называют мышечно-суставными чувствами. Вот эти три системы базовых ощущений позволяют человеку быть хорошо интегрированным телесно.
Если говорить о последовательности процессов, то прежде всего это дыхание. Это то, что ответственно за жизнеобеспечение. И после того как человек обращает внимание на свое дыхание, и это дыхание замедляется, можно обращать внимание на равновесие, на прикосновения и на мышечно-суставные ощущения. Все эти системы оказываются в той или иной мере задействованы. И когда человек обращает внимание на свое тело, он волей-неволей оказывается здесь и теперь, потому что тело не может находиться в «там и тогда».
Вот эти телесные признаки многим из вас хорошо знакомы, когда вы наблюдаете за клиентом, за изменениями позы, за изменениями жестов, за изменениями частоты дыхания. Вы как раз сканируете возможности интеграции вашего клиента, если находитесь в терапевтических отношениях.
Если говорить об интеграции как о некоторой фазе развития человека, мы можем взять больший масштаб жизни. Имеется в виду, что есть некоторая личная история, которую важно интегрировать. Ведь иногда человек пытается избавиться от чего-то, что не очень приятно в личной истории. И эта интеграция проходит с меньшими усилиями, когда человек находится в собственном теле и интегрирует телесно. Это первая часть, первая фаза. То есть это и есть последовательность действий: вначале обращается внимание на дыхание, затем — на ощущения, и таким образом человек появляется телесно в собственном осознавании. И дальше возможно принятие своих чувств, своих переживаний, своей истории и своего отношения к себе как к целостному «я».
Когда человек появляется и интегрирует что-то из своей жизненной истории, он тем самым изменяется. И, изменяясь, он изменяет и свое жизненное пространство, поскольку в жизненном пространстве появляется больше возможностей для осознавания, и человек вписывается в это жизненное пространство своим индивидуальным образом. Вот эта часть очень важна, по моим впечатлениям: вписаться в собственное жизненное пространство именно индивидуальным образом. Это то, что позволяет человеку иметь собственное мнение, собственное размышление, собственную позицию. Она может быть отлична от позиции другого, но она моя. И это позволяет человеку, с одной стороны, не утрачивать индивидуальность, а с другой стороны, быть лояльным к индивидуальному приспособлению другого человека. Таким образом, принадлежность облегчается за счет обретения собственной индивидуальности.
Как ни парадоксально, даже если мы обращаем внимание на ощущения, на телесные признаки, на дыхание, все равно интеграция, по моим впечатлениям, без диалога невозможна. Мы можем что-то осознавать, но в этом смысле происходит некоторая сверка с пространством, с жизненным пространством. Либо эта сверка проходит с помощью замечания в собственном пространстве другого человека, либо путем диалога. И этот диалог оказывается, как я сегодня прочитал в рекламке, лекарством. Понятно, что это метафора, но диалог оказывается целительным. То есть с помощью диалога с другим человеком я могу обрести собственную целостность и интегрироваться значительно лучше, более качественно и с меньшими энергетическими затратами.
Поэтому, может быть, мне до сих пор интересна гештальттерапия, гештальт-подход. Может быть, поэтому мне до сих пор интересны вопросы интегративности. А сегодня требования среды таковы, что терапевт вроде бы должен быть более интегрирован, более целостен, чем клиент. И требования к терапевту иметь собственного супервизора и проходить собственную личную терапию можно рассматривать как некоторые обязательства, а можно рассматривать как условия для сохранения собственной целостности, собственной индивидуальности.
Многие на сегодняшний день, я могу говорить только о собственном опыте, кроме индивидуальной терапии и кроме супервизии, постоянного обращения к ним, которые служат некоторой защитой целостности терапевта, считают важными еще и моменты, когда терапевт обретает свое тело, свою телесность, и каждый раз находит способ справляться с процессами, которые происходят в его жизненном пространстве.
Эта интеграция важна в индивидуальном смысле. Но есть еще понимание интеграции в групповом контексте. Вы прекрасно знаете, у кого есть опыт ведения групп или опыт нахождения в группе, что обозначается, когда говорят: группа достаточно интегрирована. Это означает, что в группе есть процессы, и не один процесс, вокруг которых собираются участники группы, которые им интересны, которые их затрагивают переживательно. И таким образом появляется точка интеграции, вокруг которой группа может объединяться. Участники группы могут чувствовать принадлежность к этой группе.
С тех пор как группа объединяется вокруг какого-то действия, переживания или идеи, участники группы интегрированы с группой. При этом важно не терять собственную индивидуальность, поскольку групповые процессы тоже втягивают. И если я не теряю индивидуальности, это означает, что у меня есть возможность приближаться к этой группе и отходить. И эти процессы осуществляются свободно. Я могу свободно в какой-то момент времени подойти и быть более участвующим в той или иной группе, с которой я себя отождествляю, и отойти, и быть менее участвующим. Но это не значит, что я покидаю эту группу. Это значит, что я временно, в данный момент, немного отхожу и занимаюсь собственной интеграцией с тем, чтобы потом опять вернуться и разделить на другом уровне переживания участников.
Когда мы говорим об интеграции группы, меняется фокус нашего внимания и фокус восприятия. Фокус восприятия меняется с индивида на группу. Это тоже важная часть, и важно об этом не забывать. Если я говорю о каких-то групповых процессах, то я фокусируюсь на группе людей. И в моем фокусе группа оказывается как элементарная единица.
Я могу также фокусироваться на большой группе людей, которая называется сообществом. Это не группа, состоящая из восьми, десяти, пятнадцати человек, а большая группа, которая насчитывает множество людей. И в данной ситуации, в данное время, если я ощущаю себя принадлежащим к какому-то сообществу, разделяю ценности других людей, и люди откликаются, это означает, что мои приспособительные, адаптационные возможности возрастают в несколько раз. Они возрастают во столько раз, в скольких отношениях с членами сообщества я способен находиться. Если эта способность не утрачена, если я могу подходить и отходить, тогда с моей регуляцией все оказывается в порядке. Так я могу не терять индивидуальность и, с другой стороны, ощущать прелести принадлежности.
Если интеграцию рассматривать как некоторый процесс, который совершается во времени, важно понимать, что этот процесс не мгновенный. Можно рассматривать интеграцию как результат, а можно рассматривать как процесс. И если я рассматриваю интеграцию как процесс, то для меня это очень хорошо ложится на процессуальный подход к личности в гештальттерапии, на процессуальный подход к понятию Self. Тогда я могу понимать, в каком я состоянии и как я задействован в той или иной ситуации. Вот это то, пожалуй, базовое и основное, что мне нравится в теории гештальт-подхода, из-за чего мне удобно объяснять интеграцию как процесс и приходить к какому-то интегративному результату.
Есть также интеграция как некоторый этап, и этот этап тоже переживается по-разному. Он, с одной стороны, связан со мной как с индивидуальностью, которая имеет свою личную историю, свои привычки, свои способы жить, свои адаптационные возможности. И, с другой стороны, этот процесс связан с окружением. Если меняется окружение, это посыл к тому, чтобы изменился и я. Я могу измениться, только интегрировав некоторые процессы, которые происходят вовне, и поняв, какими частями, какими своими способностями и какими своими возможностями я могу вписываться в то или иное пространство. Вот это то главное, что, на мой взгляд, определяет интеграцию как процессуальную вещь.
Теперь несколько слов мне хотелось бы сказать о восприятии. Поскольку среди корней гештальт-подхода и гештальттерапии важное место занимает гештальт-психология, а гештальт-психология, в свою очередь, возникла на основании разработки процесса восприятия, то чем больше анализаторов я включаю в процесс восприятия, тем лучше я адаптирован в том или ином пространстве. Я могу опираться только на картинку, и это самый распространенный способ. Но важно включать в это восприятие еще и звук, то есть слуховой анализатор. Важно включать в это восприятие еще и запах.
И, как ни парадоксально, я недавно вычитал в одной художественной книге очень, на мой взгляд, мудрую вещь. Человек говорит: здесь дурно пахнет. И дальше говорит: но я же это вдыхаю, потому что невозможно ощутить запах, не вдохнув его. Ведь только в процессе дыхания получается так, что мы раздражаем рецепторы, и мелкие частицы там оседают. Казалось бы, маленький нюанс, но он очень важен. И, по моему впечатлению, я могу в какой-то момент замереть и сосредоточиться на том, чем пахнет в моей жизни это пространство. Как правило, у людей нет времени на это. Люди не заморачиваются такими, может быть, вычурными с их точки зрения процессами. А они оказываются очень важными. Я могу поменять смысл своего существования только благодаря ответу на вопрос, чем пахнет мое окружение в настоящее время.
И вчера мы с коллегами говорили, присутствуя на вечеринке и смотря фотографии, что видели очень много одухотворенных лиц. Это не просто лица, это те люди, наши люди, которые составляют сообщество. Если присмотреться повнимательнее, оказывается, что эти люди одухотворены. Это тоже важная часть интеграции, некоторый признак того, что человек интегрирован. Как только человек достигает интеграции в какой-то период времени, сразу же меняется его переживание себя. И сразу же возникает впечатление об этом человеке как об одухотворенном человеке. Он не просто интегрирован: его душа и тело соединены, если можно так выразиться.
В этом и заключается та часть, та прелесть, которая ожидает человека, решившего заняться интеграцией. Это процесс неспешный, он требует остановок, требует внимания и некоторой концентрации. Концентрации на тех деталях, на тех важных обстоятельствах, на которые часто не хватает времени. Человек спешащий не может обратить внимание на себя, обратить внимание на другого, и тогда он оказывается в плену собственных представлений о мире, в плену собственных переживаний о мире, не вступая в диалог и не рассматривая пристально свое собственное окружение.
Может быть, стоит завершить сейчас эту лекцию и оставить впечатления. И оставим пять минут для ваших вопросов или ваших размышлений. Вопросы после банкета не идут. Да, я понимаю, это некоторое замирание, и вопросы не идут. Некоторые принюхиваются к пространству. Да. После завершения трудно начинать и что-то рассказывать, уложившись в пять минут.
Прозвучал следующий вопрос: как смотреть на интеграцию — как на экзогенный процесс или как на эндогенный? То есть это внутренний процесс, и тогда точкой интеграции являюсь я сам, это индивидуальная интеграция. Если же я смотрю на внешний процесс, на какую-то группу или на какую-то ситуацию, тогда я интегрируюсь со своим окружением. Но по моим впечатлениям здесь есть определенная последовательность. Вначале я интегрируюсь изнутри, а потом уже могу интегрироваться извне. Потому что то, что обозначается как «я», у меня всегда под рукой. И это, на мой взгляд, всегда самый простой способ: начинать с себя, а потом интегрировать то, что происходит вокруг.
Тогда возникает уточнение: то, что я называю моим телом, — это самая доступная мне окружающая реальность? Да, совершенно верно. И эта реальность, даже если я не обращаю на нее внимания, все равно так или иначе заявляет о себе. Она заявляет о себе своими потребностями или своими симптомами. Здесь можно было бы уточнить: не столько реальность, сколько материальность. Да, пожалуй, материальность — более точное слово.
Кажется, теперь действительно пришло время завершать. Спасибо вам большое.
