Я понимаю, что для человека важно вообще осмыслить сам факт обращения к психологу. Когда он приходит, у него уже есть какие-то представления о том, что здесь будет происходить, что с ним будут делать, чего от этой встречи ждать. И полезно это разворачивать в обратную сторону, примерно как то упражнение, которое мы делали: я начинаю прояснять его собственные представления о нашей встрече, о том, чего он ждет. В этом смысле я могу прямо сказать, что сама пока не знаю, как именно это будет, но мне важно понять, с чем он пришел и как он это себе представляет. По сути, в самом начале мы немного знакомимся: что человек хочет обо мне узнать, что он хочет о себе сообщить. Очень многие люди действительно хотят что-то узнать обо мне: сколько лет я работаю психологом, есть ли у меня дети, как у меня устроена семья, почему я вообще могу понимать то, что происходит у них дома, чем я, с моей точки зрения, занимаюсь, где я училась. То есть у клиента всегда есть некоторое представление о специалисте и о том, к кому именно он пришел.
Меня, например, больше всего вводит в ступор не индивидуальная встреча, а ситуация, когда я обращаюсь к группе и ко мне выходит клиент в рамках групповой программы. Именно здесь особенно остро возникает вопрос, как начинать, как спрашивать, как не потерять человека. И я хочу сказать одну важную вещь. Я замечал и у тебя в какой-то момент, и у коллег, которые сейчас работают друг с другом, такую тенденцию: задавать очень широкие вопросы, причем сразу в лоб. А на такие вопросы клиент очень часто реагирует растерянностью. У него возникает ощущение: «Что ты от меня хочешь?» Это вопрос не сфокусированный, а, наоборот, расплывчатый. И человек просто не знает, что на него отвечать. Например: «А зачем тебе сейчас говорить об этом?» — это вопрос, который легко может ввести человека в ступор. Я и сам такие вопросы задавал, особенно раньше.
Для меня здесь очень важна тема фокусировки. Я пока не уверен, что у меня уже сложилась лекционная манера, чтобы это идеально описать, но это какая-то принципиальная часть работы. Это умение цепляться к словам, проявлять интерес к тонкостям того, что прозвучало в речи клиента, прислушиваться к собственным чувствам в ответ на его слова. Например, я слушаю человека и замечаю, что то, что он говорит, отзывается у меня печалью или одиночеством. И тогда я могу, опираясь на свои ощущения, сказать: «Слушай, а ты почувствовал себя одиноким в этой группе?» То есть важно проявлять сфокусированный интерес к каким-то конкретным вещам. Ты как будто пробуешь разные точки входа, и что-нибудь обязательно отзовется.
Женя, я хотела все-таки расслышать твой вопрос. У меня было ощущение, что я его только-только начала понимать. И вопрос, как я его услышала, примерно такой: как реально понять, какая именно тема привела клиента ко мне? Смотри, у каждого человека есть какой-то свой способ начинать разговор о себе. По-моему, у каждого есть нечто вроде скрипта предъявления запроса. И здесь есть разница между запросом клиента и темой клиента. Мы все, наверное, это видели и на себе, и в работе: клиент приходит с одним запросом, а дальше работа идет совсем о другом. И в новой группе это всегда вызывает живой отклик: как неожиданно мы туда вышли. Но по сути здесь, как мне кажется, можно выделить две вещи.
Первая связана с тревогой. Иногда мы попадаем в желание немедленно знать ответы на вопросы клиента и сразу его обнадежить, показать, что мы очень хорошо понимаем, что ему нужно. И тогда мы скорее попадаем в собственную тревогу, чем в контакт с ним. Это одна важная история. А вторая — это то, о чем Вовка говорит: почему-то часто оказывается стыдно и сложно расспрашивать о том, что непонятно. Это, кстати, очень похоже на освоение теории. Не зря я задала этот вопрос. Когда мы осваиваем теорию, нам кажется, что задавать глупые вопросы неловко. И с клиентом так же: вроде бы неудобно уточнять очевидное. Клиент говорит: «Нет, я здесь в Минске», — и как будто все уже должны все понять. А я, например, не понимаю. И тогда важно спрашивать: что ты делаешь? Что ты под этим словом подразумеваешь? Что ты мне сейчас этим сообщаешь? Какой сигнал ты мне таким образом подаешь?
Как будто бы расспрашивать неловко, потому что мы, как профессионалы, должны все знать заранее. Слово «депрессия» вроде бы должно сразу автоматически раскрываться для нас во всей полноте смысла. Но это не так. И даже если человек употребляет слово «депрессия», совершенно не факт, что он вкладывает в него то же, что и мы. В этом для меня и состоит смысл фокусировки. Можно спросить: «Слушай, а что ты понимаешь? Что значит “депрессия” для тебя?» Потому что он может иметь в виду все что угодно. Может быть, у него официальный диагноз. Может быть, он так называет состояние, когда перестал пить. Может быть, он три месяца пролежал в диагностической клинике и считает это депрессией. А может быть, у него просто родственники перестали его радовать, и он, будучи раньше очень жизнерадостным человеком, теперь называет это депрессией. То есть без уточнения мы не знаем, о чем именно идет речь.
Скажи, пожалуйста, мы вообще отвечаем на твой вопрос или нет? У меня было ощущение, Женя, что ты как будто бы оставалась где-то в своих сомнениях. Давай я спрошу совсем прямо: я понимаю, что мы сейчас говорим о необходимости нормально прояснять контекст и преконтакт. Но что именно у тебя остается непонятным? Ты говоришь: вроде прояснил, а дальше все равно неясно. Так что именно неясно? Клиент, например, говорит: «У меня сложности во взаимоотношениях с мужем». Вроде бы запрос понятный — отношения. Но у тебя при этом возникает куча мыслей: как же это все связано с вашими отношениями здесь и сейчас, как это все должно вскрыться, а оно не всегда вскрывается. Как будто бы клиент живет на границе контакта, а тебе хочется сразу все это понять. И ты это чувствуешь.
Но тогда вопрос в другом. В группе это особенно заметно. Похоже, что в группе человек может предъявлять вполне блестящий, ясный запрос, а при этом сам клиент как будто бы сильно отстает от этого запроса. И тогда работа идет не в том, чтобы немедленно все понять, а в том, чтобы замечать, как он существует на границе контакта. Как он доигрывает свои симптомы, свои способы быть, свои краски именно здесь, в контакте с тобой. А потом, возможно, еще и в контакте с группой, чтобы это стало не только вашим частным взаимодействием, но и настоящим групповым событием. Чтобы он доиграл это не только на границе вашего контакта, но и на границе контакта группы.
Мне кажется, я наконец поняла твой вопрос. У меня тоже бывает такое состояние, когда ко мне приходит клиент, и я действительно не понимаю, что я с ним буду делать. И тогда мне интересно не притворяться, что я уже все знаю, а оставаться в этом контексте честно. Я могу сказать: «Давай попробуем поговорить о том, что тебя беспокоит, потому что это важно. Помоги мне тебя лучше понять». Я прямо прошу клиента о помощи в понимании. Бывает, что он много говорит, но я все равно не совсем понимаю, о чем именно идет речь. И тогда я могу сидеть и не понимать одну сессию, две сессии, три сессии. А где-то на четвертой меня начинает понемногу догонять, о чем он, собственно, говорит. Потому что за это время я перебираю массу гипотез, своими вопросами осторожно проверяю: об этом ли речь, не об этом ли, и постепенно отбрасываю то, что не подходит.
Если же речь идет о сессии в группе, то здесь всегда есть еще один контекст, связанный с тем, что вообще такое сессия в группе. Сессия в группе — это не терапия в полном смысле слова. Сессия в группе — это скорее некоторая терапевтическая демонстрация, прикосновение, фрагмент процесса. И поэтому групповые сессии отличаются особым образом: там невозможно развернуть все так же, как в длительной индивидуальной работе, и не нужно требовать от себя немедленного полного понимания. Там важнее уловить живой контакт, заметить, где человек сейчас находится, что он предъявляет, как он это делает, и что начинает происходить между ним, терапевтом и группой.
