Теория личности, теория Self, в которой можно выделить разные функции, впервые, наверное, была предложена Фрейдом. Он описывал взаимоотношения между Ego, функцией ориентации и принятия решений, и функцией Id, «оно», неким бессознательным, нашей энергетической составляющей, резервуаром, хранилищем опыта, переживаний и всего, что мы вытесняем, всего, что на время оставляем и чем пользуемся бессознательно. Все это хранится в этом непознаваемом и недостижимом для сознания Id. Я представляю его себе как такой темный мешок, в который я не могу заглянуть: если загляну, ничего там не увижу, но он всегда при мне, где-то там, какого-то неизвестного, бездонного размера, и в нем находится какая-то неизвестная мне энергия.
Если нарисовать и выделить функцию Ego, некий Id, можно выделить еще функцию Super-Ego и так называемую реальность. Мы имеем дело со взаимоотношениями между различными функциями нашего организма. Разобравшись с ними, мы можем, благодаря описаниям Фрейда и исследованиям современной психотерапии, описывать различные процессы: процесс образования психоза, процесс образования невроза, смотреть, как все это между собой согласовано. А также можем посмотреть, как наш организм взаимодействует со средой, как среда влияет на нас, что при этом происходит и как мы влияем на среду.
Таким образом образуются два вида процессов: аутопластический и аллопластический. Ауто — это то, что влияет на меня и деформирует меня, а аллопластический — то, что влияет и деформирует внешний мир, если я проявляю свою активность, свою экспансию. В чем было замечательное открытие Фрейда? Вообще-то везде звучит «Фройд», а в Советском Союзе его привыкли называть «Фрейд». Так вот, его замечательное открытие состояло в том, что существует бессознательное. Это первое, что нам очень важно знать, на чем основываться и во что просто верить. То есть теория Фройда в каком-то смысле подобна религии, потому что мы не можем на самом деле это увидеть, не можем доказать, как-то измерить. Мы по косвенным признакам можем догадываться о том, что существует некое бессознательное, некая сфера обитания нашей сущности, нашего Self.
В ситуации, когда мы пытаемся что-то игнорировать, не замечать, подавлять, вытеснять, например, я злюсь на мужчину, который меня обидел, как мне кажется, что-то со мной сделал, — до тех пор, пока я нахожусь в таком бессознательном состоянии, выхожу за границы себя, пытаясь оперировать терминами во втором лице, то есть говорю о себе и о своих проблемах, описывая кого-то: «он меня обидел», — я таким образом могу встречаться со своими чувствами. Я могу встречаться с обидой или со злостью по этому поводу, не знать, что с этим делать, и пытаться это как-то подавлять. Или говорить: «я злюсь на себя». Могу придумать целую теорию: я злюсь на себя за то, что допустила такое, что выбрала такого идиота, что подпустила так близко человека, который взял и обидел меня. Таким образом я успешно запускаю некий аутопластический процесс, процесс деформации себя.
Со стороны реальности на нас могут воздействовать самые разные люди. Я здесь использую терминологию, предложенную Фройдом. В гештальте мы говорим «организм-среда». То есть из среды мы взаимодействуем с самыми разными другими субъектами-организмами. Если я злюсь на себя в результате какого-то воздействия на меня внешней среды, то в конце концов мое решение злиться на себя начинает каким-то образом действовать на мой Id. Мой Id уменьшается в размерах, я могу уменьшать количество энергии. Как-то влияя на свой Id, я занимаюсь саморазрушением.
Как правило, Id, или тело, что в общем-то почти одно и то же, отвечает каким-то симптомом. Это может быть сначала функциональное нарушение: что-то плохо работает, возникает колит, гастрит, аритмия сердца, смещение позвонков — у кого что. Уже в каких-то хронических случаях, при длительной аутоагрессии, при организации такого аутопластического процесса, могут возникать реальные соматические проблемы, болезни. Симптоматика может выражаться в проблемах функционального и органического поражения нашего тела. А может выражаться в поведенческих нарушениях, когда человек ведет себя странно, собственную энергию как-то высвобождает, но у него могут возникать обсессивно-компульсивные симптомы, когда человек начинает ритуализировать свои отношения с реальностью, гасить свою тревогу в каких-то подсчетах, шагах. У Фройда очень много описано таких симптоматических замещений вытесненных чувств.
Всякое вытесненное чувство на самом деле приводит к аутопластическому процессу. В связи с этим нам в гештальте очень важно заниматься практикой осознавания своих чувств. И даже не важно, позитивное это чувство или негативное. Я могу вытеснять злость и заниматься аутоагрессией, могу вытеснять чувство вины и бессознательно себя наказывать, могу вытеснять любовь, и она может душить меня изнутри, организовывать астму или еще что-нибудь. Всякое вытеснение чувств приводит к деформациям.
Я много наблюдала как имиджмейкер, как художник, за физиогномикой, за телесной конституцией, за тем, как человек живет и как организуется процесс жизни в его теле. Как отражаются переживания на лице, какие формируются морщины, как меняется физиогномика в течение жизни. Это очень интересно наблюдать. И, кстати, есть какие-то любимые эмоции в разных народах, потому что есть национальный характер. Допустим, в Украине и вообще в пространстве бывшего Советского Союза много страха и, соответственно, много подозрительности, осторожности, желания контролировать. Это отражается на лицах тоже определенными деформациями. Люди стареют, примерно превращаясь в одно и то же лицо. В других странах это происходит по-другому: по-другому выглядят люди в Латинской Америке, в Европе. Последние годы Европа как-то по-другому справилась с последствиями Второй мировой войны, и там более благообразная старость у людей. Это, конечно, мои собственные наблюдения. Но эти деформации относятся и к тому, как мы стареем, как деформируются наши тела и лица, к тому, чем мы болеем, и насколько вообще позволяем себе болеть.
В связи с этим осознавание своих чувств очень важно. Чувства фактически — это энергия. Это энергия, которая возникает в результате каких-то остановленных действий. Наши потребности, которые мы всегда можем организовать только в отношениях с реальностью, с какими-то другими людьми, по большей части останавливаются. Если мы не знаем, что с этим делать, если мы фрустрируемся и не осознаем свои чувства, то потихонечку эти чувства как бы изнутри нас деформируют.
У нас есть два способа, описанные Фройдом, два процесса, которые возникают в отношениях с реальностью: невроз и психоз. Если я чего-то хочу, проявляю какое-то движение в сторону реальности, например хочу подружиться с другим человеком, стучусь к нему и предлагаю свою дружбу, а он, к примеру, мою дружбу отвергает, — он мог быть не готов, мог меня неправильно понять, — но я, прежде чем попробовать как-то по-другому, обижаюсь, погружаюсь в себя, в свои обиды, закрываюсь, сворачиваю свой интерес, подавляю эту потребность тем, что не позволяю энергии Id в следующий раз обнаружить себя. Я подавляю свой Id. В результате образуется тот процесс, который называется неврозом.
Я перестаю осознавать свою потребность в результате подавления самой этой энергии, самого импульса, потому что меня же обидели, меня же отвергли, и дальше я боюсь проверять в следующий раз, потому что могу быть отвергнута. Таким образом я изначально гашу импульс, интерес, и те, кто мне по-настоящему нравятся, оказываются мною проигнорированы. Я отвергаю другого человека раньше, чем он успел отвергнуть меня, тем, что просто игнорирую его. Много раз я слышала это от разных клиентов, которые очень боятся.
В другой стране, если ты не улыбаешься, значит, с тобой что-то не так. Очень естественно дарить свое хорошее настроение, свою симпатию в Италии, в Испании, в южных европейских странах. Наверное, и в бывшем Советском Союзе, в южных странах, было нормально и естественно улыбаться, делать комплименты, признаваться в симпатии. Я это помню по тому, как это было в Грузии. Уже где-то восточнее это снова становилось проблематично, потому что это грозило какой-нибудь агрессией мне как девушке со стороны мужчин. Все-таки отношения были немного диковатые.
В результате таких подавлений мы не просто подавляем свои чувства. Чтобы как-то пережить эту боль, мы, в принципе, отказываем себе в некой потребности. Происходит вытеснение вообще осознавания потребности. Я уже даже не знаю, чего хочу, даже боюсь себе признаться, что мне кто-то нравится, что я нуждаюсь во внимании. И Id таким образом выдает какую-либо симптоматику. Всякие мочеполовые расстройства очень часто связаны с такими подавлениями и у мужчин, и у женщин. И они успешно излечиваются с помощью гештальтерапии. Вообще соматика, связанная с мочеполовыми расстройствами, с дыхательной системой, бронхиты, тонзиллиты, ангины, респираторные заболевания, тоже успешно лечится с помощью гештальтерапии.
Всякая хроника — это свидетельство подавления неких потребностей, которые приводят к накоплению токсичных чувств, токсичных эмоций. Кожные проблемы тоже очень показательны. Кожа — это вообще некая граница контакта нашего тела с внешним миром. И, как правило, кожные проблемы связаны с нарушением социального метаболизма. То есть что-то у нас не получается в построении отношений с этим миром. Это может быть у маленьких детей, которых слишком опекают в семье, и у них затруднен контакт со сверстниками, с какими-то группами в детском садике, в школе. Такая гиперопека может приводить к подобным последствиям.
Я, допустим, сталкивалась с тем, что мама ребенка, страдающего какими-то кожными расстройствами, мало того что уменьшает рацион и делает еду гораздо строже, так что ребенок не может получать удовольствие от процесса поглощения пищи, не удовлетворен, — она еще и опекает его все больше: бросает работу, всячески заботится, изолирует ребенка от каких-либо социальных групп, и он вообще не имеет возможности продолжать творчески строить отношения с внешним миром. И симптомы от этого только усиливаются. Мама уже не знает, чего же такого ребенку не давать, чтобы он перестал болеть. А попытка предложить ей посмотреть на это с точки зрения, не слишком ли много она его опекает, не слишком ли силен контроль, оказывается для нее полным шоком. Она себя изгрызла, обычно живет в чувстве вины и в постоянной тревоге и не осознает, насколько эту тревогу поселяют внутрь своего ребенка и не дает ему возможности свободно контактировать с миром. Всякая такая материнская гиперопека часто является провокацией подобных нарушений. Они могут быть поведенческие, а могут быть и соматические.
Если же брать здоровых, крепких детей, у которых энергия хлещет через край, им очень трудно сдерживать себя. У них не очень хорошо работает система контроля и система торможения даже физиологически. Они преступают всякие запреты, какие-то правила, позволяют своей энергии обеспечивать реализацию своих потребностей. Их называют гиперактивными, они непослушные, у них все рушится вокруг, они создают беспорядок и организуют тот процесс, который называется аллопластическим. Они как-то влияют на внешний мир. Они очень утомляют своих родителей, у них беспорядок в комнате, с ними трудно строить отношения, потому что трудно договориться. Им трудно высидеть 45 минут учебного процесса, у них не хватает концентрации внимания, им хочется все время двигаться, терзать, разбирать, рушить.
В каких-то крайних ситуациях, если слишком закручивать гайки у таких детей, они могут истерить, могут высвобождать свободную энергию Id и оказывать сильное давление на реальность. Тогда и происходит аллопластический процесс: Id влияет на Ego, и Ego принимает решение реализовать свою потребность. Хочу кричать, хочу бегать, хочу прыгать, хочу дядю укусить за попку, хочу отрывать бабочкам крылья. В крайних случаях организуется процесс, называемый психозом, когда Ego входит в конфликт с реальностью в угоду Id. Возникает альянс Ego и Id и конфликт с реальностью.
Невроз же — это некий альянс Ego и реальности и конфликт Ego и Id. То есть невротики — это люди, которые обычно сдерживают себя, сдерживают свою энергию, сдерживают свои потребности, успешно вытесняют свои потребности или отсрочивают их, что гораздо лучше. Конечно, это не значит, что мы должны позволять всем своим импульсам тут же реализовываться, как это бывает у очень маленьких детей. На младенца, который кричит, потому что хочет кушать или потому что он обкакался, конечно, глупо сердиться, потому что он еще не умеет контролировать свое тело, и его потребности являются очень естественными и абсолютными. Ему невозможно объяснить: подожди немножко, сейчас я принесу горшок, или подожди, сейчас у меня еще молочко в грудь не поспело.
Но это не значит, что мы должны отвечать всем своим импульсам. Взрослость отличается от детства тем, что мы можем останавливать эти импульсы. Но, в отличие от подавления этих импульсов при невротических процессах, мы можем договариваться с Id, можем отсрочивать свои потребности, можем организовывать отношения с реальностью, ясно видеть, насколько эта реальность готова к удовлетворению наших потребностей. И если она не готова, можно подождать, а можно помочь ей подготовиться.
Это как период ухаживания у молодых, или у немолодых, но находящихся в свежей фазе отношений, при контакте, когда очень важно дать чувствам созреть, когда нужно немного узнать друг друга, когда, прежде чем быстро переходить к делу, мы еще присматриваемся: а тот ли это человек, а действительно ли я этого хочу именно с этим человеком? Дать другому рассмотреть себя и как-то подготовить почву для сближения — вот чего очень плохо умеют делать очень молодые люди в самый первый период отношений. Или же, наоборот, они перескакивают фазы контакта и бросаются в объятия, чтобы потом вдруг опомниться: боже мой, где я, зачем это было, этот человек вообще мне чужой, какой ужас, он использовал мое доверие, полная скотина, и как он мог.
Есть разные способы справляться с собственной безответственностью при вхождении в отношения. Можно, наоборот, затягивать эти отношения, очень предаваться каким-то параноидным тенденциям, присматриваться и никак не позволять себе попробовать то, что невозможно проверить заранее. «Нет, вы мне вначале огласите весь список: а подашь ли ты мне стакан воды, когда я буду умирать, а сколько будет комнат в нашем доме? Если ты мне это скажешь, тогда я пойду с тобой пить кофе. А если нет, то какой смысл вообще даже пробовать? Я же должна знать заранее, на что иду, чтобы не тратить время».
Чтобы лучше запомнить процесс невроза и процесс психоза, я использую пищевые метафоры. Эти метафоры очень любил использовать сам отец гештальта. Невроз похож на запор, а психоз похож на диарею. Контроль, который у нас располагается в области ануса, когда работает сверх меры, когда его слишком много, то есть я не даю себе вообще освободиться от избытков уже накопленного, облегчиться, дать волю, расслабиться, — возникает процесс запора. И если я не могу сдерживаться, чувства берут верх надо мной, я оказываюсь во власти аффекта, то происходит такой мощный регресс в довербальный период, когда маленький ребеночек не может сдерживаться и освобождает свой кишечник по первой необходимости. У него система контроля еще не налажена, система торможения еще не работает, а система возбуждения очень активна.
При организации невроза происходит некое хроническое удерживание, хроническое напряжение, и именно в этом напряжении человек часто и живет, не замечая, насколько много сил уходит просто на то, чтобы не чувствовать, не хотеть, не проявляться. А при противоположном процессе, когда контроль не удерживает, когда энергия прорывается наружу, возникают те самые состояния, которые особенно ярко видны в период обострения.
При организации невроза происходит чрезмерное удерживание, чрезмерный контроль, а при психотической организации, наоборот, прорыв, невозможность удержать аффект. И когда мы сталкиваемся с психозом, нас, конечно, интересуют те содержания, которые возникают в период обострения, какой-то оригинальный бред. Очень интересно находить, как это связано с вытесненными потребностями в каких-то значимых отношениях. Как правило, это изначально отношения с родителями. Опыт, прожитый на предыдущих двух днях, как-то с этим связывается. Чего это мы с Сашей треплем вам душу и пристаем с вопросами «что ты чувствуешь»? Понятно, что это наша забота о вас.
При взрослении мы на самом деле учимся контролировать, учимся регулировать наш аффект. Мы начинаем этому учиться с самого маленького возраста. Но вместо того чтобы превращать это в невроз, стареть, деформироваться, становиться страшными, больными, мы можем осознавать свои чувства, осознавать, от чего они возникают, каким образом мы останавливаем потребности, как и когда все-таки можем их реализовать, или отсрочить, или отказаться. То есть в гештальте мы исследуем не просто чувства как таковые. Когда мы находим какое-то чувство, мы как будто хватаем за хвост весь процесс, который начался с попытки реализовать потребность, затем с фрустрации этой попытки, с образования чувства, а дальше уже с тем, кто что с этим делает, приводя к каким-нибудь аутопластическим изменениям, деформациям.
А мы возвращаем эту энергию, возвращаем телу то, что ему принадлежит, и позволяем человеку осознать: действительно ли тебе это нужно? И если тебе это так нужно, то как это сделать, как творчески построить отношения с реальностью так, чтобы эта потребность могла быть удовлетворена.
Еще раз про то, кто с кем дружит: что такое Ego, что такое Id, что такое Super-Ego. Ego — это функция ориентации и принятия решений. Ego принимает решения. Это сознание? Да, это сознательная часть нашего организма. Здесь еще есть функция Personality, я ее не нарисовала, чтобы не усложнять. Она находится между Ego и реальностью. Personality оформляет отношения с реальностью, каким-то образом на фасаде выставляет то, что Ego решило выставить, определяет образ меня.
Ego — это то, что мы думаем? Нет, не только. И то, что думаем, тоже. Мы выбираем, какое платьице надеть, что сказать, какой сделать выбор. То есть это функция выбора и принятия решений. Мы каждый раз что-то выбираем. А Super-Ego — это функция контроля. Super-Ego — это правила, это какие-то авторитетные фигуры, родительские фигуры, учителя или еще кто-то, кто влияет на восприятие мира и определяет, каким-то образом влияет на принятие решений. Это можно называть нравственным императивом. Нравственный императив или совесть: «совесть не велит».
Id — это бессознательное. Это синонимы: бессознательное, тело, энергия, энергия жизни. Без Id нет жизни. И вот Ego, Personality, Id, Super-Ego — весь этот комплекс функций вместе с взаимосвязями между ними, с интегрированным их взаимодействием составляет функцию Self. Здесь я показывала, как они взаимодействуют между собой и таким образом взаимодействуют с реальностью.
И когда Ego у человека такое доброе, хорошее, послушное, совестливое, когда очень велика функция Super-Ego, он, как правило, дружит с реальностью. Он внимателен к ней, чувствителен к ней. Но это часто происходит за счет некоторого самопожертвования. Он жертвует какой-то частью энергии Id, что-то себе не позволяет, в чем-то себя ограничивает. Если это слишком, если это происходит бессознательно, это приводит к неврозу или к каким-то невротическим симптомам, например к болезни.
На мой взгляд, современный образованный человек должен быть знаком с психологией, с ее базовыми вещами. Для того чтобы действительно отвечать за себя, за свою жизнь, очень важно знать эту теорию Self. Иначе я буду болеть, я буду страдать, и все это будет происходить как будто само собой, без понимания того, что со мной делается.
