Опыт в группах

6

ДИЛЕММА ИНДИВИДА

Сосредотачиваясь на том аспекте вклада индивида, который является функцией его валентности, я свожу группу — со скоростью, прямо пропорциональной степени утончённости, достигнутой группой в этом виде терапии, — к бегству в инфантильность и, в конечном счёте, к молчанию.

Я не буду тратить время на изложение банальностей интерпретации, таких, например, какие необходимы для иллюстрации чувства вины, возникающего из представления о том, что интерпретации поведения на самом деле являются выражениями неодобрения; важно показать, что индивиды, переживающие эту дилемму, ею запуганы и тем самым демонстрируют свой страх перед базовыми допущениями и перед той ролью, которую они сами играют в их поддержании; этот страх тесно связан с чувством непригодности к групповой жизни, которое сопровождает возросшее понимание ранее не подозревавшейся сложности участия в человеческой группе. Я демонстрирую эту дилемму индивида — с перерывами в те периоды, когда другие групповые феномены проявляются более настоятельно, — на протяжении всего существования группы. Хотя сама ситуация не меняется, индивиды постепенно становятся менее подавленными ощущением того, что они насажены на тот или иной рог дилеммы, и менее затруднёнными в активном участии в группе. Один из интересных результатов возрастания знакомости с дилеммой индивида состоит в демонстрации того, что в группе нет способа, при котором индивид мог бы «ничего не делать» — даже посредством ничегонеделания. Таким образом, мы вновь приходим, хотя и с другой стороны, к нашему подозрению, что все члены группы ответственны за поведение группы (см. стр. 58).

На практике дела развиваются не столь гладко, как это может показаться из моего описания, поскольку, как я уже указывал, на протяжении недель и месяцев другие аспекты группы вторгаются и требуют внимания хотя бы потому, что они вторгаются и потому лучше всего поддаются демонстрации. Среди этих других феноменов — последствия, вытекающие из уменьшения «пациентского» компонента во вкладе терапевта, и к ним я теперь должен обратиться.

Напомню, что группы время от времени утверждают, будто пациентом являюсь я, и иногда предполагают, что именно я извлёк пользу из группового опыта. Одним из факторов, способствующих этому выражению их убеждения, является зависть к тому, что я, по-видимому, лучше других умею извлекать пользу из своего группового опыта и благодаря этому приближаюсь к аристотелевскому «политическому животному», тем самым достигая роста и развития, сопутствующих существованию организма в надлежащей ему среде; возможно, я воплощаю собой пациента, получающего больше, чем ему причитается, заботы, и какое-то подобное убеждение заставляет группу выбирать в качестве лидера другого члена. Как бы то ни было, новый лидер, по моему опыту без исключений, оказывается полноценным психиатрическим случаем. Его превозносят за то, что он поддерживает жизнь группы; за то, что он свободно говорит; короче говоря, за то, что он во многих отношениях представляет собой значительное улучшение по сравнению со мной. Хотя в этих похвалах всегда есть доля истины, никогда не возникало сомнений в том, что мужчина или женщина, выдвинутые группой, являются «случаем».

Мы пришли к следующему положению: группа занята поддержкой, умиротворением, успокаиванием, лестью и почтительным отношением к своему наиболее тяжело больному члену, который теперь является лидером; мы должны рассматривать это развитие как «дуал» baD, и, соответственно, должны перейти к его дальнейшему рассмотрению.